Викинг

А в голове — одна-единственная мысль: что я делаю с этими зверьми? Зачем я здесь? Что мне мешало остаться на Сёлунде? Почему я участвую в этой мясне, а не гуляю с прекрасной Гудрун по берегу собственного озера? Почему?

Потому что я дал клятву верности Хрёреку? Потому что мы все — братья? Но разве братья мне эти нореги, заживо сдирающие с человека кожу? А человек уже не кричит — душится животным хрипом…

— Эй, Ульф! Ты только погляди!

Гуннар Гагара с братвой. Традиционное норманское развлечение: сколько продержится расчленяемый человек.

Полсекунды — и голова несчастного монаха слетела с плеч. Нореги сначала опешили, потом другой Гуннар, Морской Кот, радостно захохотал:

— Я выиграл! Он умер!

— Ничего он не умер! — возмутился Гагара. — Это Черноголовый его убил! Ты зачем его убил, Черноголовый?

— Захотелось! — честно ответил я. С вызовом… Который Гуннар Гагара принять не рискнул. Да и остальные отнеслись к моему удару спокойно.

— Кот, иди притащи еще одного! — крикнул кто-то. — Начнем сначала!

Вот так.

Ладно. Я состроил строгую рожу:

— Делать нечего? — процедил я грозно. — Братья делом занимаются, а вы нашу общую добычу превращаете в бесполезное мясо?

Обвинение в крысятничестве норегов смутило.

— Так их же вон сколько, ворон… — без особой уверенности протянул Гагара. — Десяток-другой… Не убудет.

Жизнерадостные норегские рожи разом приняли озабоченное выражение. И — рысцой к воротам церкви.

Во дворе пастушка я не нашел. Так что вернулся и продолжил поиски внутри храма.

Там Вихорёк и нашелся. Сам.

В одном из нефов несколько викингов пытали голого человека с бритой макушкой. И явно не для развлечения, потому что процессом руководил Тьёрви-хёвдинг. Рядом с ним топтался мелкий паренек в медном шлеме скверной работы, в каких-то окровавленных тряпках и босиком. Хальфданов «юнга»? Без сапог? Сомнительно…

— Ульф! Ульф Вогенсон! — окликнул меня хёвдинг. — Иди сюда!

— Видишь, кого мы поймали! — похвастался он, кивая на корчившегося на земле человека.

Ну да, конечно! Паренек сдвинул шлем и я не без труда (крови и грязи на лице хватало) опознал Вихорька-пастушонка. Всё-таки уцелел мальчишка! Удачливый. В каше, которая творилась у ворот, и опытного воина могли прикончить.

Пацанчик улыбнулся робко-искательно… Не забыл, значит, заветные слова «Я — собственность Ульфа Черноголового».