Викинг

Вот настоящая цена, которую мы платим за богатства франков. По капле — за серебряную марку! Это справедливая цена, монах, потому что мы, красная кровь Севера, на весах богов тянем больше, чем красное золото. Мы! — воскликнул Тьёрви. — Наша жизнь! Что может быть дороже жизни, монах? Разве что слава! Кто скажет, что это не так?

Наши довольно заворчали. Красиво сказал. Целую философию выстроил. Я уже заметил, что мои братья по оружию вообще склонны к философии. Порешить кучу народа и отнять у них имущество — обычный разбой.

А вот если надстроить сверху философское обоснование: мол, не разбой это, а высший порядок мироздания, то сразу самооценка поднимается.

Хотя в целом я с хёвдингом согласен. Жизнь и впрямь самое ценное, что у меня есть. На всё золото Франции не поменяю.

Но у моего монаха было другое мнение. Дождавшись, пока мы закончим выражать Тьёрви свою поддержку, он тихо сказал:

— Если ты говоришь о петухе, то жизнь, бесспорно, самое ценное, что у него есть.

Но у человека есть еще и душа.

— Я не понимаю, — проворчал Тьёрви, ловко отделяя ножом шмат поросятины. — Что есть душа?

— То, что отличает человека от зверя. То, что останется, когда твое тело умрет.

Монах определенно был отличным педагогом. Выбирал именно те слова, которые будут доступны собеседнику.

— А-а-а… Теперь понимаю. А скажи мне, монах, откуда она берется, душа, в человеческом теле.

— Душу человеку дарит Бог, — мягко произнес отец Бернар.

 — И главный смысл жизни — сохранить душу чистой. Не запятнанной, не оскверненной худыми делами и подлыми мыслями.

— В таком случае моя душа чиста! — заявил Тьёрви. — Я никогда не творил худых дел и мысли мои честны.

— Вот как? Но разве ты не убивал, не насиловал, не отнимал чужого?

— А что плохого в том, чтобы убить врага или взять добычу? — искренне удивился Тьёрви. — Или оплодоворить женщину?

— Бог запрещает человеку…

— Твой Бог — да! — перебил Тьёрви.

 — А мой — разрешает. Один и Тор говорят мне: убей врага! Они говорят: серебро принадлежит тому, что может его удержать. Пусть кто-нибудь придет ко мне, чтобы забрать мое богатство, моих жен и сыновей — и он узнает остроту моего меча! А тот, кто при виде меня падает на колени и молит о пощаде, по праву станет моим рабом, и его дети, жены, его добро тоже станут моими.

— А если твой враг окажется сильнее? — вкрадчиво поинтересовался монах.