Викинг

Упал, как снег на голову, однако мои слуги не растерялись. Тем более что вкусы «моего» родственника были им неплохо известны. Выставили угощение, выпивку, усладили слух благородного шевалье пением.

Это пение я и услышал, подходя к дому. Надо же! А я и не думал, что у Ивет такие музыкальные способности.

В мое отсутствие Арман успел приговорить литр вина и стал задумчив.

Но не успел я войти, как беллаторе собрался на выход.

Не сказать, что беседа с «безъзычным» мной — такое уж увлекательное занятие, но… Зачем тогда приходил? Вино мое пить? Так у него и своего — полный подвал.

Посидеть-попечалиться о погибших? Так наших родственников в разбитом воинстве не было. А вся королевская гвардия, как и положено, находилась при короле и жива-здорова, а о чужих же здесь горевать не принято. Меньше народа — больше дохода.

Однако так вот сразу уйти я ему не дал. Захотелось выяснить, какого черта надо было ему в моем доме… То есть — в доме покойного Жофруа. Кстати, а кому он достанется, когда выяснится, что настоящий хозяин опочил.

Уж не Арману ли?

Нет, глупая идея. Не тот он человек, чтобы копать под меня из-за денег. Другое дело — придавить меня как шпиона.

Хотя я вроде нигде не прокололся…

— Погоди, брат, — обозначил я жестами. И уже через посредство вихрастого переводчика сообщил, что хочу услышать его мнение о нашем будущем.

Арман без особой охоты опустился обратно на скамью, плеснул себе вина.

— Карл хочет вновь послать за помощью к брату, Людовику Немецкому, — поделился со мной информацией Арман.

 — Что думаешь?

— У нас достаточно войска, чтобы защитить Париж, — произнес Арман. — Но не разбить Рагнара. Допустим, Людовик придет… но когда? Осенью? За это время норманы успеют разграбить полстраны. И отправятся восвояси с добычей, пленниками и уверенностью, что на следующий год стоит приплыть еще разок. И зачем тогда войско Людовика? Прибрать к рукам кусок нашей земли? А будет ли лучше? Мы не сможем разбить даже одну эту армию, а ведь где-то на Луаре есть еще одно войско… Остается надеяться, что язычники решатся на штурм.

Я выразил сомнение в этом. И сообщил через Вихорька, что Париж — это еще не вся Франция.

— Предлагаешь сдать город? — несколько напряженно поинтересовался беллаторе. — Отступить в Сен-Дени, как предлагают трусы?

Я вновь пожал плечами.

— Уж лучше дать норманам то, что они хотят. Дать им денег — и пусть уходят. Ты был прав, когда предложил это на совете.

Я был шпионом Рагнара, но мои симпатии были на стороне французов.