Викинг

Но когда, согласно расписанию, пришло время опускать гроб в могилку в полу одного из нефов, «безутешный» родственник «покойника» Бьёрн Железнобокий подал знак, и представление началось.

Нас, конечно, было немного. Зато мы были крепкими парнями и с лужеными глотками. Так что когда мы все разом отчаянно завопили и полезли вперед, распихивая толпу, не заметить это было трудно.

Орали мы одну единственную заученную фразу. По-итальянски. Фраза эта была: «Не опускать гроб! Нельзя опускать гроб!..»

Местные, мягко говоря, удивились.

Но еще больше они удивились, когда только что опущенная крышка гроба с треском взлетела вверх, и изумленным взорам италийцев предстал живой и здоровый Ивар Рагнарссон.

Великолепный прыжок — и старина Бескостный оказался рядом с разинувшим рот епископом.

Взмах клинка — и на драгоценный епископский молитвенник хлынула кровь новоиспеченного христианского мученика.

А мгновением позже брошенный Хальфданом топорик врубился в изумленное лицо графа.

Итальянцев было значительно больше.

Но профессиональных вояк — от силы процентов двадцать. Да и то лишь треть из них — при оружии. Храм все-таки…

То ли дело — мы. Я, например, принес оружие под плащом, уверенный, что никто не станет меня обыскивать. И немедленно приголубил потянувшегося к мечу итальянского «офицера». Другие норманы тоже клювами не щелкали — похватали «дары» и тут же пустили в ход.

Не скажу, что итальянцы сдались без сопротивления. Кое-кто рыпался… Но мы были намного круче. Вдобавок — в боевых доспехах, а не в той ерунде, которую тут принято носить по праздникам.

Около минуты потребовалось, чтобы порубать в капусту графскую гвардию. Затем — перестроение и привычная по Франции работа с толпой.

Тех, кто оказывал сопротивление, убивали. Увы, не только их. Рубили и тех, кто растерялся или замешкался, вовремя не сообразив, чего хотят страшные норманы.

Вошедшие в боевой раж викинги превращались в настоящих мясников. Ор в храме стоял такой, что аж уши закладывало.

Мое место в общей диспозиции было почти традиционным — у главного входа в храм. Задача: никого не выпускать. Не такая уж трудная, учитывая, что двери заперты. Я стоял справа. В центре — Ольбард. По левую руку от Ольбарда — старина Тьерви.

Выбраны на почетную роль привратников мы были исключительно благодаря хладнокровию. Верховные вожди не сомневались: что ни один из нас не покинет пост, увлекшись резней.

Я и не увлекся. Голов не рубил и кишки не выпускал.