Ага, вот, похоже, оно и есть — довольно большое по местным меркам итамби с повешенными снаружи дохлыми птицами, ящерицами и прочим трэшем. Оригинальный подход к наружной рекламе, прямо-таки свежий взгляд. Маркетологам на заметку.
— Пошли, — сказал я собакину и, подойдя к хижине, отогнул циновку, заменяющую дверь.
В хижине внутри царил полумрак. Но вот трэша, свисающего с потолка, было намного больше. А в середине итамби был здоровенный деревянный алтарь, который мне категорически не понравился. Во-первых, он был в форме человеческого тела, это о чем-то говорило.
А во-вторых, по нему змеились тонкие красные и черные нити плетений, что означало занятия черной или близкой к ней магией. Ну мне на самом деле пофигу, я не Искореняющий и к магическим извращениям, в отличие от сексуальных, отношусь спокойно.
— Что ты хотел, белый? — раздался молодой звонкий голос."
"Опа! Я ожидал старую каргу, одетую в вонючие лохмотья, жирную и неопрятную. Какой еще может быть шаманка? Оказывается, может быть и другой.
Молодой секси-негритянкой, одетую в топ и короткую юбочку, увешанной всякими амулетами и прочей фигней, светившимися в магическом зрении почище огоньков новогодней елки.
— А что в меню? — плотоядно улыбнулся я.
— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещала шаманка, и я почувствовал на себе щекотку сканирующих плетений. Поиграем? Я открыл ей свою ауру. — Ой!
Глаза у нее стали как у какающей мышки, размером с плошку.
— О, Нима! Прошу простить неграмотную женщину! — она рухнула передо мной на колени.
Ого! Такой реакции я не ожидал. Нет, мне, конечно, льстит, что меня так называют, но не до такой же степени. «Нима» это у них обращение к верховному шаману, в высшей степени могущественному и просветленному, способному вызывать духов природы и прочие галлюцинации.
— Встань. И никому не говори, что видела, — я потянул ее за локоть вверх.
— Да, о Нима!
— И прекрати меня так называть. Запомни, я — Гарс.
— Да, Нима… Гарс.
— Ну хватит, хватит, — я почувствовал смущение. — Мне нужна твоя помощь.
— Как я могу помочь вам, я, слабая женщина!
— Ладно тебе притворяться, слабая женщина, махнул я рукой. — Ты нганга, и довольно сильная.
Угу, слабая женщина, как же… С такой-то аурой. Весьма развитой и фигурной. Чакры аж выпирают. Цвет, правда, подкачал — красный с черными сполохами. Но как я и сказал — я не Искореняющий, мне пофигу.
— Чем я вам могу помочь?
— Зовут-то тебя как?
— Нкечи, господин.
— Божье благословение? Интересно, — хмыкнул я.
