— Смотри, если хочешь.
Да, похоже это украшение было просто так не снять. Цепь была довольно толстая, а звенья заклепаны. Если бы удалось хотя бы разъединить звенья.
— Убедился?
— Ага, — сказал я. — Комизм ситуации.
— Это в чем? — подозрительно спросила она.
— Да тут уже можно анекдоты придумывать. Представь себе начало — сидят маг и вампир в одной камере, и страдают от отсутствия обычной банальной пилы. Или напильника.
— Не смешно, — сказала она. — Конец у истории будет хреновый. Лежат маг и стриго отдельно от своих голов…
— Ну раз мы еще живы, не все потеряно.
Зачем-то этим уродам мы еще нужны. Не для разделки же на мясо?
— А почему бы и нет? — сказала она. — На потеху почтенной публике. Обезьяны очень любят подобные развлечения. Театра у них нет, а в приличные места животных не пускают.
— Не ожидал, что стриго — такие расисты, — покачал головой я.
— Не думай, человечек, что ты относишься не к обезьянам, — сказала она.
— Вот и я о том же, — сказал я. — Это плохо.
— Тихо! Кто-то идет! — сказала она.
Я напряг слух. Может и так, но стриго виднее, у этих ночных охотников слух превышает человеческий. Я, на всякий случай отодвинулся от нее и замер на полу камеры. Пусть думают, что в сознание я еще не пришел.
Глава 11
Дверь открылась бесшумно, без скрипов и заеданий — похоже, вэдэшка у Древних все-таки была. Я чуть приоткрыл глаз, и мне тут же захотелось подскочить на месте и порвать вошедшего зубами. Это был Брод, собственной персоной.
— Просыпайся, Гарс, чего разлегся? Я же вижу, что ты не спишь.
Нечего из себя дохлого изображать! — он встал неподалеку от меня, но так, чтобы я до него не мог дотянуться.
Но перегар от него обдавал даже на такой дистанции, мощный такой выхлоп. Брод был пьян. Я открыл глаза и посмотрел на него долгим ненавидящим взглядом."
"— Смотри, смотри. Недолго тебе осталось, — злобно усмехнулся он. — Если бы инкоси не приказал оставить тебя в живых, я бы сразу тебя грохнул, еще в джунглях.
— Зачем?
— Что значит «зачем»?
— Зачем ты все это делаешь? Зачем предал меня и нас?
— Деньги, малыш.
Деньги. А ты думал, сейчас я начну тебе плести высокоморальную и нравственную чушь, чтобы оправдать свои поступки? Да как же, жди.
— Тебе что, не хватает жалованья в легионе?
— Это можно назвать жалованьем? Только от слова «жалость», — усмехнулся Брод. — Я уже стар, и хочу на пенсии хорошо пожить. Не на заработанные потом и кровью честные копейки. А Тафари платит мне хорошо, в том числе и за ваши головы.
