Кейт мгновенно просияла, словно возобновление войны вернуло ей присутствие духа.
– О, несомненно!
Кейт улыбнулась, наблюдая, как он натягивает чулки и сапоги. Потом нагнулась и подхватила розовый мяч.
– Пойду отнесу его обратно в сарай.
– Это на случай, если на меня накатит неодолимое желание швырнуть его обратно в воду?
– Ну да, – подтвердила она."
"– Ладно, – кивнул он, вставая. – Тогда я захвачу одеяло.
– Справедливый обмен.
Кейт принялась было взбираться на холм, но, заметив исчезающих из виду Колина и Эдвину, оцепенела.
– Ну и ну!
Энтони поспешно обернулся.
– Что там? О, вижу! Похоже, ваша сестра и мой брат решили вернуться без нас.
Кейт нахмурилась при виде такого предательства, однако тут же пожала плечами и снова стала взбираться наверх.
– Полагаю, что смогу вынести ваше общество еще несколько минут, если вы сумеете вынести мое.
Энтони ничего не ответил, чем безмерно ее поразил. По ее мнению, он должен был воспользоваться случаем, чтобы сразить ее язвительной репликой.
Но вместо этого он уставился на нее каким-то странным взглядом…
– Все… все в порядке, милорд? – нерешительно спросила Кейт.
– Разумеется, – рассеянно кивнул он.
Остаток пути до сарая оба молчали. Кейт положила розовый шар на место, заметив, что Колин и Эдвина вытащили воротца и сложили на место все, включая якобы пропавшие фиолетовый шар и молоток. Украдкой взглянув на Энтони, она улыбнулась. Судя по злобной гримасе, он все заметил.
– Одеяло лежало здесь, милорд, – слегка усмехнулась она, отступая.
Энтони пожал плечами:
– Я отнесу его в дом. Оно скорее всего нуждается в чистке.
Кейт кивнула. Они закрыли дверь и ушли.
Глава 11
Дух соперничества хорош именно тем, что выявляет худшее в мужчине… или лучшее в женщине.
«Светская хроника леди Уистлдаун». 4 мая 1814 годаЭнтони, посвистывая, шел по тропинке к дому. И искоса поглядывал на Кейт, когда был уверен, что та на него не смотрит. Собственно говоря, если не сравнивать ее с сестрой, она очень привлекательна.
Непонятно только, почему его это так удивляет. Его воспоминания не отдавали должного чарующей прелести ее лица. И потом, она всегда в движении. Вечно улыбается, или хмурится, или поджимает губы. И никогда не умеет принять безмятежный, скромный вид, который так удается многим молодым леди.
Он попал в ту ловушку, что и остальные холостые джентльмены, считая ее чем-то вроде приложения к младшей сестре.
