Рука Энтони сжала ее грудь сквозь тонкий муслин платья. Пальцы судорожно стискивали упругую плоть, словно их обладатель летел с обрыва и случайно схватился за якорь спасения. Ее сосок был твердым и тугим, коловшим ладонь даже сквозь ткань платья, и ему потребовалась вся сила воли, каждая унция самоконтроля, чтобы не высвободить из плена каждую пуговицу ее платья.
Энтони мысленно видел, как обнажает ее, даже когда их губы встретились в очередном исступленном поцелуе. Ее лиф соскользнет с плеч медленно и соблазнительно, обнажив груди.
Почему-то он знал, что эти груди тоже будут самим совершенством. Он взвесит одну на ладони, подставляя сосок солнцу, и медленно, очень медленно наклонит голову, пока не сможет легко коснуться языком крохотной горошинки.
И услышит ее стон.
А он будет продолжать терзать ее, крепко держа в объятиях, чтобы она не смогла ускользнуть. И только потом, когда Кейт откинет голову и начнет тяжело дышать, он вопьется губами в эту плоть и станет сосать, пока она не закричит.
Господи Боже, он так сильно хочет ее, что сейчас взорвется!
Но здесь не время и не место для подобных вещей.
Не то чтобы он чувствовал необходимость подождать до свадьбы, В конце концов, он публично сделал Кейт предложение, и теперь она принадлежит ему. Но он не мог овладеть ею в садовой беседке. И не хотел. Для этого он слишком горд и слишком уважает свою невесту. Поэтому Энтони с великой неохотой медленно оторвался от Кейт и взглянул в ее лицо. В этот момент он был готов поклясться, что Кейт Шеффилд так же прекрасна, как ее сестра.
Правда, ее привлекательность была иного рода. Губы полнее, не столь модных очертаний, но бесконечно более соблазнительные. Ресницы… почему же он до сих пор не замечал, насколько они длинны? Стоило Кейт прикрыть глаза, как они ложились на щеки густыми опахалами. А когда ее кожа розовела от желания, от нее исходило истинное сияние. Энтони сознавал, что всему причиной разыгравшееся воображение. Но сейчас, глядя на нее, отчетливо представлял рассвет, то мгновение, когда солнце только встает над горизонтом, окрашивая небо нежными оттенками розового и персикового.
Они простояли так несколько минут, пытаясь отдышаться. Наконец Энтони уронил руки, и оба одновременно отступили.
Кейт чуть коснулась пальцами рта.
– Нам не стоило этого делать, – прошептала она.
Энтони прислонился к одной из опор беседки, казалось, абсолютно довольный своей участью.
– Почему нет? Мы помолвлены.
– Ничего подобного. Настоящей помолвки не было.
