– Ничего подобного!
– Поверить не могу! – воскликнул Энтони, словно обращаясь к незримому собеседнику. – Она спорит со мной в нашу брачную ночь!
– Я…
– Боишься щекотки? – внезапно перебил он.
– Боюсь ли я щекотки?!
– Именно, – кивнул он.
Кейт подозрительно прищурилась:
– А в чем дело?
– Значит, боишься, – уверенно заключил он.
– Вовсе нет… Ооооой!!! – взвизгнула она, когда его пальцы нашли особенно чувствительное местечко под мышкой. – Энтони, прекрати! – охнула Кейт, отчаянно извиваясь. – Я этого не выношу.
Я…
Он сделал резкий выпад.
– О! – выдохнула она. – О Гос…
Энтони застонал, не в силах поверить собственным ощущениям. Он и представить не мог, как это чудесно: до конца погрузиться в лоно Кейт.
– Ты права, это настоящий рай.
– Но ведь ничего еще не кончилось, верно?
Энтони медленно покачал головой, начиная древний, как мир, танец любви.
– Еще и не начиналось, – заверил он, завладев ее губами и принимаясь ласкать грудь.
Кейт, уловив ритм, стала бессознательно поднимать бедра, встречая выпады Энтони.
Сначала нерешительно, потом – с энергией, подстегнутой нарастающей страстью.
Ее дыхание все учащалось, и он все больше воспламенялся. Он хотел владеть ею, обладать, придавить своим телом и больше никогда не выпускать. И с каждым выпадом становилось все труднее думать о ее желаниях. Внутренний голос буквально вопил, что это ее первый раз и нужно быть бережным. Но тело требовало разрядки.
Сверхъестественным усилием воли Энтони вынудил себя остановиться и отдышаться.
– Кейт? – позвал он, едва узнавая собственный голос, звучавший хрипло, глухо, отчаянно. – Ты так прекрасна, так невероятно… Кейт?
Она оцепенела под ним, и вовсе не от наслаждения. Энтони замер.
– Что случилось, милая? – прошептал он. И увидел, как лицо на миг исказилось гримасой боли, но не физической, а душевной. Правда, она тут же постаралась растянуть губы в деланной улыбке:
– Ничего.
– Неправда, – тихо возразил он, напрягая руки, чтобы не упасть на нее, но не замечая усталости, потому что всеми фибрами души страдал за эту женщину, лицо которой выглядело измученным и страдающим, несмотря на все попытки это скрыть.
– Ты назвал меня прекрасной, – прошептала она."
"Энтони молча уставился на нее. Даже под угрозой смерти он не понял бы, что тут плохого. Впрочем, виконт уже давно отчаялся понять женскую логику. И сначала решил, что следовало бы просто подтвердить свое мнение и еще раз заверить, что она действительно прекрасна.
