Виконт

Еще устроят очищение… А купаться в кипящем масле я не любитель. Кстати, насчет масла! Надо будет спросить у Фили, как она относится к идее эротического массажа с помощью ароматических масел? Они тут есть, как им не быть. Только в отличие от моего средневековья, люди тут моются — это только там предпочитали не мыться вовсе, и забивали вонь грязных немытых тел духами. Правда, и это объяснялось экономическими причинами — недоступностью энергоносителей, чаще всего. Леса было мало, и он принадлежал королю. За рубку леса могли вослед и головы рубить этим же топором, так что топливо было недоступно.

Ладно, что-то я сбился с темы. А вот и Фили! Вовремя!

— Я принесла вам завтрак, мой господин!

Фили сделала книксен, при этом поднос, который она держала в руках, не сдвинулся и на миллиметр. Она его поставила на мой стол…

— Это что? — тупо зачерпнул я непонятную массу из плошки и вывалил ее из ложки обратно.

— Овсянка, мой господин! — сказала она тоном Бэрримора из известной экранизации Холмса.

Ну блин, и тут облом! Тем более, что я ее терпеть ненавижу с детства, овсянку эту, ну вот такой я привереда.

Кроме этого на серебряном подносе лежал ломоть грубого хлеба и стакан молока.

— Свободна! — сказал я ей."

"Ну ничего, блин, поговорю я с кухаркой по поводу меню, подумал я мстительно. Мне нужно мясо, мя-со! И желательно яичница, и желательно с беконом! Да, наши вкусы с сэром Генри здесь совпадали, нефиг морды воротить! И молоко — вторая вещь, которую я терпеть не мог.

Я мрачно съел завтрак. Ну ладно, теперь пора заняться делами. Надо поговорить с оружейником, который сделает или не сделает то, что я хочу.

А обитал он в стене под казармами, в том крыле, которое было отдано дружине. На первом периметре, в смысле. Здесь был арсенал, что вполне естественно — оружие всегда должно находиться под рукой, и вне зоны доступа врага, буде он прорвется за стены внешнего периметра.

Я спустился на первый этаж и прошел по мощеному камнем широкому коридору, попутно кивая встречным слугам и дружинникам. Последние, кстати, передо мной особо не расшаркивались, приветствуя меня так же, как я их — кивком. Ну а с какого бы перепуга они бы мне поклоны бить стали? Они люди гордые, служивые, у них свое начальство есть.