Виконт

Приволок огрызок, положил на таблицу с буквами и требовательно тявкнул.

— Ага, «Д», понял, — кивнул я ему.

Пользуясь носом и лапами, он подкатил карандаш так, чтобы его острие указывало на другую букву, и требовательно взглянул на меня.

— «Р». Продолжай!

Третья, четвертая, снова тяв…

— Друг? Ну я же говорил, Дружок!

Недовольство.

— Понятно, просто Друг. Ну что же, будешь Другом, раз сам так выбрал, — я потрепал его по холке.

Удовлетворение.

Так мое нежданное пополнение обрело новое имя. А вот к другим людям у него было свое отношение.

На прислугу, делающую ему «уси-пуси», когда он семенил за мной по замку, ноль внимания и кило презрения — типа умиляйтесь, если хотите, моя царственная особа вас не замечает. На отца, грозно пришедшего посмотреть на внезапное приобретение, он посмотрел, как на необходимое зло, к сестре отнесся сдержанно. А вот Фили он невзлюбил. То ли она ему чем-то не понравилась, то ли ревновал — а собаки, кстати, как и кошки очень ревнивые существа. Когда она попыталась погладить его, он грозно клацнул зубами у руки. А когда она имела выразить свое неудовольствие по этому поводу, он повернулся к ней задницей и демонстративно порыл задними лапами. В результате пришлось намекнуть ему на порядок, и кто в доме хозяин — отказываться от Фили и ее услуг, как сексуальных, так и домашних я был не намерен. В конце концов, за дверью есть половичок, и сторожить покой хозяина, когда он совершенно беззащитен, есть святая обязанность собаки. Нечего зырить на чужой секс, это ему не порнхаб.

В результате установился статус-кво. Вот кухарке пришлось немного добавить работы — нечего со стола жрать, от этой пищи они долго не живут. Собакам можно далеко не все. Так что простимулированная несколькими серебряками, она готовила моему животному отдельно, и то, что я указал. Да и Друг подобрел к Фили, приносившей теперь на подносе не только мою еду, но и хорошую плошку для него, причем нормальной жратвы. Не соево-огрызочный собачий корм моего мира, который, по слухам, готовился из остатков переработки пуха и перьев и химических добавок.

Впрочем, поверить в это было нетрудно — достаточно понюхать. Я бы такое жрать не стал.

Так что собакевич худо-бедно вписался в мой образ жизни. Ореол священного создания крепко оберегал его от плохого отношения окружающих. Попробуй пнуть, без ноги можешь остаться. Или без руки. Щенок-то щенок, килограмм на восемь, но зубки острые и кое-какая магия присутствует.