Виконтесса из другого мира

– Сколько можете предложить за эти рубины и жемчуг? – спросила я, вглядываясь в лицо ювелира. Тот взял рубин и приставил лупу, чтобы более детально изучить драгоценный камень. После измерил на весах: три карата. Отобрал все двенадцать рубинов и снова положил на весы. Тридцать шесть каратов. Цокнул языком. И снова принялся изучать грушевидную огранку.

– Я думал, ваш брат уже продал все, что составляло хоть какую-то ценность, – заметил он негромко. Я чуть заметно поморщилась, а Дитмар продолжил. – Пять золотых за каждый камень.

– Десять золотых, – тут же возразила я. – Они идеально повторяют форму друг друга. И будут просто превосходно смотреться в наборе.

Дитмар схватился за сердце, и началась ожесточенная борьба за каждый золотой. Сошлись на восьми золотых монетах за камень. Итого девяносто шесть. Уже неплохо. Жемчуг уже не вызвал у него такого интереса, но особо крупные жемчужины пошли за два золотых, остальные по золотому, некоторые, что были неидеальной формы и того меньше. Итого сошлись на ста тридцати двух золотых.

– Бернард, а банк сегодня работает? – уточнила я у него негромко.

– По выходным такие заведения не работают, – с некоторым удивлением ответил пасечник.

– Почему же? – возразил Дитмар, пожимая плечами. – В столице пару банков уже перешли на шестидневную рабочую неделю.

Я незаметно перевела дыхание, обдумывая дальнейшие действия. Спрятать кошель на дно сундука? Никто и не подумает, что такая сумма есть у разорившегося семейства.

– Виконтесса, я могу написать вам расписку на озвученную сумму, – предложил ювелир. – А в следующий раз, как приедете в город, даже сопровожу до банка.

– Да, это было бы идеальным решением, – я с благодарностью улыбнулась ювелиру.

И он тут же направился к конторке, чтобы заполнить бланк.

– Бернард, вы сможете ещё раз составить мне компанию на неделе? Во вторник, например, – спросила я мужчину.

– Как скажите, маленькая хозяйка, – он улыбнулся. А я вспомнила, что он именно так называл Катрин в детстве.

– Я уже выросла, Бернард, – возразила я.

– Ты как-то очень быстро повзрослела, Катрин, – заметил он. И тут же спохватился. – Ой, простите, виконтесса, я забылся.

– Тебе можно, – шепнула я, прекрасно осознавая, насколько диким выглядит это разрешение для этого мира. – Но только наедине.