Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Несмотря на уговоры моего раздвоенного сознания, говорившего со мной женским голосом, я испытывал сильнейшие сомнения.

– А чем этот трутень питается? – с подозрением спросил я, заметив, что все еще стою на четвереньках. Поэтому встал и подошел к скамье, на которую и сел.

– Энеронами. Мои потребности очень малы. Ваше тело пропускает магоизлучение, и часть попадает ко мне. К тому же я не трутень, а очень полезный симбиот, – даже как-то с обидой в голосе сказала Шиза.

– Давай на «ты», – предложил я. – Мы вроде как уже семья… одна.

– Хорошо, хозяин, – согласилась моя нейросеть.

– Хозяин так хозяин, – покладисто согласился я.

Сегодня я сама доброта. А что? Вы когда-нибудь разговаривали сами с собой вслух и при этом часть вашего сознания отвечала вам женским голосом? Так вот я продолжал считать себя душевно здоровым, ухватившись, как за якорь, за одно мудрое изречение: «В жизни многое что есть, чего неизвестно мудрецам».

– Какие планы на будущее? – просто поинтересовался я.

– План первоочередных дел составлен и выведен на подсознание.

Все готово к исполнению, – проворковала Шиза. – Я временно буду недоступна для прямого общения.

Вот теперь отключилась уже она. А я знал, что мне надо делать вот прямо сейчас. Мой внутренний секретарь расписал мне задачи и снабдил знаниями, прежде мне неизвестными и неизучаемыми.

Шиза ушла в скрытый режим, а у меня перед внутренним взором появился интерфейс, которым я мог управлять, используя только свое желание. Я точно знал, что это называлось интерфейс.

Интерфейс – первый раз я услышал это слово на занятиях по автоматизированным системам управления на курсах повышения для офицерского состава в 1979 году. Мы дыроколом пробивали перфокарты для введения двоичного кода. Если мне память не изменяет, изучали и два языка программирования – Бейсик и Фортран. Но применить знания в войсках не довелось. АСУ там просто еще не было.

Так вот. Я мог убрать его, мог вывести опять, сделать прозрачным или, наоборот, непрозрачным. Я мог залезть в его свойства и настроить те функции, которые мне были нужны.

Достаточно было только этого пожелать. Культурного шока я не испытал. Просто принял как данность. Одной странностью больше, одной меньше – для меня, пережившего смерть и воскрешение, большой роли не играло. Меня занимало совсем другое.

Мне нужно было одеться. На скамье лежала моя тонкая бязевая рубаха кремового цвета. Коричневый кожаный колет и плотная короткая куртка с нашитыми металлическими бляшками.