Виктор Глухов

На «Солдатах группы „Центр“ меня заклинило, и я как чумной повторял и повторял: „Первый-второй, первый-второй, первый-второй…“

В какой-то момент пришло облегчение, и я открыл глаза. Я стоял на коленях, в руках было пусто, меня тошнило, а потом скрутил сильнейший спазм. Из моего рта на пол стала выливаться толчками черная густая масса, и ее было очень много. Вытерев руками рот, я, пошатываясь, встал.

— Шиза, идем искать черный ход.

— Не надо. Мы сейчас перенесемся, — ответила она.

В это время масса, извергнутая мной, стала собираться вместе и формироваться.

— Шиза, давай быстрее. Эта гадость опять собирается.

Я стал пятиться, не спуская глаз с шевелящейся лужи. Меня отвлек приближающийся стук, из-за колонны вышел Божа и встал в черную жижу, которая начала подниматься по костям, облекая их в черную плоть. Что дальше стало со скелетом, я уже не увидел, так как оказался за каменными створками ворот. На них все так же светились письмена, и рядом крутился элементаль, которого я не отпустил, уходя в опасное путешествие.

— Я ухожу, малыш, — обратился к нему, — а ты здесь все закрой, как было, и даже лучше, — добавил я к своему пожеланию. — Шиза, это что было? — Я наконец вспомнил ее слова.

— Родзафаги, паразиты-кочевники. В прошлом бич любой системы, куда они попадали. Проникая в человека или в животное, они вырастали в колонию, принимали облик носителя и таким образом размножались. Когда планета погибала, они засыпали и ждали своего часа. Могли пройти тысячи лет, и, если рядом появлялось живое существо, они вселялись в него, проникая с ним в обитаемый мир, и этот мир был обречен.

— А как же тогда они не захватили все миры? — Мне оставалось непонятно, как можно было спастись от такой чумы.

— Микроорганизмы, — ответила Шиза. — Большинство микроорганизмов для них смертельны. Больше я не знаю.

— Так мы заражены?! — В висках застучала тревога.

— Нет, мы бились со стражем матки родзафагов. Кто-то поставил стража, чтобы никто не смог покинуть зараженный саркофаг. И мы не убили его, он сам нас отпустил.

Я шел домой, переваривая услышанное, и мечтал напиться, чтобы больше не вспоминать пережитого кошмара. Поэтому я направился в трактир посидеть, послушать новости и слухи и снять напряжение.

Уж первым в сумерках добрался до усадьбы лигирийца и остановился, пораженный.