Виктор Глухов

Сам замок был виден как на ладони. Толстые каменные стены, вокруг которых вырыт ров, высокий донжон, крытый красной черепицей. Сразу было видно, за замком ухаживали: ров был хоть и без воды, но нигде не осыпался, на стенах ходили часовые, осматривая окрестности. Есть, наверное, и сигнальная сеть, предупреждающая о непрошеных гостях.

У меня уже сложилось определенное мнение о том, что представляет собой барон. Многое поведал его шпион по имени Зак.

Я смотрел на дорогу, которая огибала лесочек и вела к замку, была она наезжена и поддерживалась в хорошем состоянии.

Где-то были уложены камни, через низины положены мостки из бревен. Мы ждали курьера от барона. А тот не торопился. Видно по всему, что такого расклада в своей авантюре Шарду не предполагал.

Благо дождя не было, даже проглядывало солнышко, и мы могли спокойно ждать. Вернее, я. Рона осматривала каждый куст вокруг.

— Смотри, Дар, ягодки черные, их можно есть?

— Можно, Рона, — ответил я, — только отравишься, — добавил через некоторое время и услышал громкое плевание у себя за спиной, а следом ругань девушки:

— Не мог сразу сказать, что ягоды несъедобные?

— А ты не спрашивала, съедобные они или нет, — повернулся я к ней.

Рона скорчила презрительную рожицу и показала язык.

— Вот уже язык почернел, — заметил я и отвернулся.

— А что это значит? — встревожилась девушка.

— Это значит — сок у ягод был черный. — Я не оборачивался.

— Это опасно? — В ее голосе была тревога.

— Посмотрим, — равнодушно ответил я. — Если не отвалится язык, то неопасно.

— А что надо сделать, чтобы он не отвалился? — Рона чуть не плакала.

— Болтать поменьше, — засмеялся я.

— Шутник, да? — обиделась она и замолчала.

Но долго сидеть в покое девушка не могла.

— А эти ягоды съедобные? — спросила она.

Я оглянулся и увидел ежевику, точно такую, какая росла у бабушки вдоль ограды.

— Съедобные, — ответил я и стал смотреть, как она запихивает их в рот. Глядя на это пиршество, я лучше стал понимать, как она умудрилась четыре раза пасти свиней.

 — Но козленком станешь, — не преминул добавить я.

Рона замерла с полным ртом ежевики. Но выплевывать не стала, прожевала и проглотила. По ее лицу можно было читать ее мысли, как если бы она говорила их вслух, мол, чего добру пропадать, коли все равно козой стану.

— Козленок — это кто? — Она взирала на меня с ненавистью.

— Рона, не смотри так на меня, не я тебе ягоды в рот запихивал. А козлик — это девушка с рогами и бородкой клинышком, а на ногах копыта.