Виктор Глухов

Я чую смерть, и души убитых еще не покинули этого места. Принеси их мне в жертву, я стану сильнее и поделюсь силой с тобой, смертный".

— И как это сделать? — В душе старейшины затеплилась надежда.

"Просто скажи: "Курама, прими эту жертву", — прозвучал голос в его голове.

Немного подумав, старейшина произнес:

— Курама, прими эту жертву.

В тот же миг чье-то сознание с хохотом ворвалось в него и к ужасу смирта стало вытеснять его собственное.

— Не-эт, — успел в отчаянии прокричать старейшина и вылетел из тела.

Повисел над ним и почувствовал, как его захватывает водоворот непреодолимый силы, затягивая в воронку ненасытной пасти. Потом его сознание померкло, и он навсегда исчез, проглоченный обманувшей его тварью.

Курама встал и распрямил плечи. Слабое маленькое тело, он недовольно осмотрел руки и ноги. Сколько же долгих тысячелетий он был привязан к месту заточения, пока не появился тот, кто смог воззвать к нему и услышать его. И кем он оказался? Всего лишь подземным смиртом из верхнего мира.

Но это не страшно, он найдет себе новое тело сильного демона, а пока сойдет и это.

Он пошел к подножию холма, где произошла битва, остановился у тела демонессы и подобрал ее хлыст.

Примитивный инструмент управления потоками энергий, поморщился он. Как низко пало высокое искусство магии хаоса. Но выбрасывать его не стал: новое тело Курамы не способно было напрямую оперировать первородным хаосом. Засунув хлыст за пояс, Курама, не оглядываясь, пошел вслед заходящему светилу.

Людей для идриша я выделил, нарядил бойцов Борта в дорогие одежды и отправил их к нему на обучение.

Скривившись так, будто я им в рот налил уксуса, бригада Кувалды вместе с Ужом отправилась в трактир Увидуса.

Да уж, подумал я, идришей не любят повсеместно, хотя, если подумать, ростовщиков любить не за что, кому понравится взять серебряк сегодня, а завтра отдать два. По-моему, это узаконенный грабеж.

Но у меня были и дела более важные, чем задумываться над судьбой обманутых ростовщиков. Уровень боевой готовности моего отряда был неподобающе низок, чтобы справиться с теми проблемами, которые могут возникнуть в скором времени, и я гонял вассалов утром и вечером, чем вызвал интерес снежных эльфаров и Гронда к нашим занятиям.

Старик несколько раз по вечерам молча присутствовал, наблюдая наши схватки, с особым интересом рассматривая Мию, нередко лежащую в пыли. Ее я не жалел и гонял сильнее всех, уходила она с полигона вся зареванная и дважды пыталась симулировать болезнь.