Виктор Глухов

— Есть, вот оно. — Кувалда достал из-за пазухи сложенный лист и протянул поджарому хозяину поместья. — Я поехал, — сообщил он Овору.

— Как — поехал? — удивился дядька. — А ответ?

— Босс сказал, ответа передавать не надо. Ну, бывайте, — он хлестнул лошадь и поехал обратно, оставив лигирийца стоять с открытым ртом.

Повертев в руках письмо и почувствовав неладное, тот поспешил в дом.

Лианора споро ухаживала за гостьей, освобождая ее от платка и вороха одежды. Девушка повернулась к Овору, и тот замер, разинув рот от изумления.

— Берка! — прошептал он. — Мать честная, во что же Дар вляпался? — неслышно пошевелил он губами.

Девушка смущенно переминалась с ноги на ногу, опустив глаза в пол.

— Убью стервеца! — чуть громче проговорил он и растерянно посмотрел на письмо, которое держал в руках.

Только Лианора, не теряя бодрости духа, спокойно обратилась к девушке:

— Рена, пойдемте, я покажу вашу комнату. А потом Овор прочитает письмо от хозяина и решит, что с вами делать.

Берка послушно пошла за дворфой, а им навстречу вышла Вирона.

— Овор, что пишет этот… — она замолчала, подбирая слово, — бабник?

— Не знаю, дочка, не читал еще. — Он беспомощно помял листок в руках, переводя обескураженный взгляд с письма на девушку.

— Дайте я прочитаю! — Она решительно протянула руку и забрала письмо. По мере чтения глаза ее темнели, а лицо наливаюсь краской.

— Вы знаете, кто это? — сложив письмо пополам, спросила Рона.

— Да, дочка, знаю, в том-то и проблема. Это берка. Малыш опять во что-то вляпался! Что пишет? — Он с опаской, как на змею, посмотрел на свернутый листок в руках девушки.

— Этот гад пишет, что помог Ринаде, — она кивнула вслед ушедшей девушке, — отбиться от бандитов. Ей некуда идти. Ее приемного отца убили. Что ее могут искать, вот что пишет ваш героический племянник. Он хочет, чтобы она не показывалась пока нигде, кроме поместья, и ее надо отдать в подчинение Лианоре, — с мстительным торжеством закончила девушка.

Овор бросил на нее быстрый взгляд:

— Вот еще! Было бы к кому ревновать! К ней? К этой худышке? — Вирона стремительно сунула ему в руку листок и, резко развернувшись, быстро ушла.

— Ревнует, — вздохнул дядька и стал читать письмо.

Наши посиделки начинались с их тазика болгарского салата и наших двух бутылок дагестанского коньяка двадцатипятилетней выдержки.