Виктор Глухов

Аре-ил валялся на постели и насвистывал какой-то незамысловатый мотив.

— Привет, великие. — Я вложил достаточно сарказма в это слово, чтобы дать понять мое отношение к их величию, чем вызвал удивленный взгляд обоих снежных эльфаров.

— Привет, мелкий, — ответил эльфар и сел на кровати. — С чем пожаловал? — Он смотрел настороженно, не без основания предполагая, какую еще гадостную новость я им принес.

— Два вопроса надо обсудить, — ответил я и сел на стул, стоявший у кровати, бесцеремонно бросив лежащий на нем плащ на кровать Аре-илу.

Тот только молча проследил за полетом своего плаща, но промолчал.

— Я тебя внимательно слушаю, — ответил он и упер в меня свои невозможно синие глаза.

— Сегодня бой будем проводить на магическом полигоне, без рукопашки и мечей, — ответил я и мысленно усмехнулся от того, как недовольно сморщилось лицо Аре-ила.

— А почему только магия? — задал он ожидаемый вопрос.

— А ты вроде как не понимаешь? — не остался в долгу я. — Вы, снежные эльфары, на голову выше любого человека в искусстве владения оружием и в рукопашном бою.

Он снова переменился в лице, скривившись так, будто у него резко заболели зубы, причем все сразу, а я еле сдержал злорадную улыбку.

— Хорошо, пусть будет так, — согласился он. — Сам-то участвовать будешь?

Его вопрос был не праздный: мои песчаные бури для них оказались неприятным сюрпризом.

— Нет, не буду, не хочу погибнуть от руки Торы. Ей как внучке князя все простят, а я умру, не достигнув даже своего совершеннолетия.

— Почему ты думаешь, что ей простят? — Ара начал тормозить. Я понял, что надо переводить разговор на другие рельсы и сказал без всякого перехода:

— Мой захват будет осуществлен послезавтра, по пути в трактир знакомого дворфа. Отвезут меня в заброшенный дом в северном предместье, и сегодня я хочу его вам показать.

Эльфары мгновенно собрались и стали внимательно слушать.

— Есть еще один момент во всей этой истории. — Немного помолчав, я посмотрел в глаза Аре-илу. — Не берите с собой внучку князя.

— С этого момента поподробнее. — Парни подобрались, как снежные барсы, готовые к прыжку, их глаза прожигали во мне четыре дырки, и мне казалось, что я сейчас задымлюсь и начну гореть, настолько пронзительно они смотрели.