Виктор Глухов

На улице один радостно крикнул: "Магия снова работает", — достал свиток, и мы исчезли из города, появившись у реки возле большой повозки. Меня приложили парализатором и засунули в деревянный ящик, потом закрыли крышку. Я остался в темноте и в дураках. Лежа на жестких неоструганных досках, мне оставалось только размышлять о том, сколько я сделал ошибок, доверившись Борту и Аре-илу. Можно сколько угодно себя оправдывать, что трудно учесть все факторы, что два самца не захотят уступить один другому первенство в бою.

Но я один на один оказался с этим враждебным миром и должен был уже продумывать и такие возможности. Должен был, но не сделал. На моих руках опять были кандалы антимагии. Ни уйти телепортом, ни применить что-то магическое я не мог. Мог только лежать и ждать случая, который поможет спастись.

— Уж, все в порядке? — внимательно глядя на разведчика, спросил соглядатай.

— Нет, рен, — не стал юлить он и, опустив виновато голову, признался: — Нехейца похитили, и мы не знаем, где он.

Человек молча развернулся и исчез со двора.

Там остались только сильно расстроенные и пораженные ребята Борта во главе с ним и растерянные эльфары.

— Лер, — спросил с надеждой Борт, — Студента унесли ваши?

Он всматривался в глаза эльфара, с которым недавно сражался, и надеялся на то, что он скажет: "Да, мужик, все в порядке, мы забрали Студента". Но снежный эльфар опустил взгляд и виновато ответил:

— Нет. Его забрали те, кому вы его продали.

На Борта нельзя было смотреть без страха, он сначала побелел, потом стал красным как вареный рак, схватился за сердце и повалился на примятую траву двора.

Ехали мы долго, не останавливаясь ни днем ни ночью. Мой мочевой пузырь выдавал сигналы тревоги, и когда стало невмоготу, я стал бить ногами по ящику.

Крышка поднялась, и надо мной склонилось обозленное лицо.

— Нам, Студент, приказали довезти тебя живого. Про целостность разговора не было. Так что, если еще постучишь ногами, я тебе их отрублю. Ты понял намек? — Он достал огромный топор и показал мне.

Рот мой был заклеен липкой лентой, и говорить я не мог, только согласно покачал головой. Ноги мне еще могли пригодиться.

— Это хорошо, что ты понятливый, — ощерился мужик с топором и закрыл крышку.

Снова я ехал в темноте по тряской дороге. Но и нашему пути тоже, наверное, пришел конец. Повозка остановилась.

— Выведи Студента опорожниться, — раздался рядом с повозкой голос. — Долго ехали, может обделаться или обмочиться. Потом всю дорогу вонять будет.