Но взял её в жёны, потому что господин Гаспар свято выполнил волю своего покойного отца и не пожалел приданого. Правда, это приданое быстро истаяло — придворная жизнь стоит дорого. Владения оказались заложены, и господин Гаспар отказался их выкупать — мол, вырастет Симон, пойдёт служить, и поправит свои дела. Но Симон служить не желал, а желал, чтобы кто-то оплачивал его хотелки, так я поняла.
И матушка Симона, госпожа Эдмонда, уже настроилась, что получит всё для сына, а тут — неожиданно я. То есть для неё-то Викторьенн, но — судя по всему, за серьёзного противника она Викторьенн не держала.
Она даже пришла ко мне — я уже садилась на постели и пару раз встала, но пока ещё не могла долго находиться на ногах — голова кружилась. Глянула злобно и сказала:
— Ты не думай, что разбогатела! Как была нищей сиротой, так ею и останешься!
— Положим, не нищей, — приданое у Викторьенн было, иначе Гаспар бы на неё и не поглядел, как я думаю. — А остаться сиротой — дело недолгое. Смотрите, как бы вашему Симону сиротой не остаться, от такой злости недолго концы отдать, — проговорила я негромко — сил пока не было, но уверенно.
— Тогда ему придётся немедленно покинуть этот дом и жить у себя.
— Выдумала тоже, у себя! Не бывать этому! — прошипела Эдмонда, и ушла, метя пол юбками и громко хлопнув дверью.
— Не огорчайтесь, госпожа Викторьенн, — Мари поправила мне подушку. — Господин Фабиан будет за того, кто назван в завещании, а это будете вы, вот увидите. И поверенный господин Тиссо — он тоже проследит за исполнением воли господина Гаспара.
— А когда… огласят завещание?"
"— Как только вы встанете и сможете выйти и послушать, господин Тиссо так сказал. А пока госпожа баронесса бегает по городу и ищет, кто бы за них с господином Симоном заступился в случае разбирательства. Обещает деньги из наследства, если дело выгорит.
Значит, нужно поскорее подниматься на ноги, так?
2. Я поднимаюсь на ноги
Что же, на ноги я рано или поздно поднялась.
Когда целитель господин Валеран дозволил мне одеться и выйти к обеду, я обрадовалась, как давно уже не радовалась ничему в жизни.
Слабость никак не хотела уходить, ведь черепно-мозговая травма не шутки, голова ещё кружилась, но — я несомненно выздоравливала.
— Господин Фабиан сказал, что если ты сегодня сможешь просидеть обед и ужин, и сможешь поесть, и тебе не станет хуже, то завтра утром господин Тиссо зачитает нам завещание, — тихо и горячо говорила Тереза.
