Но в моей жизни всё уже было иначе, совсем иначе.
43. Мой любимый улетает за ветра и за моря ©
Что было утром в воскресенье?
Не знаю.
Кажется, ко мне скреблись ни свет, ни заря… я не открывала. А потом поняла, что ещё немного — и я упущу последнюю возможность увидеть единственного здесь человека, который показал мне, что я ещё живая. Что я могу очароваться и очаровать. Что у меня может сбиться дыхание и обостриться — зрение. И что все его прикосновения будут до сих пор гореть на коже…
Так, Вика, стоп. Вчера вроде бы все всё понимали, и если бы у них тут существовал вариант «по дружбе», то вчера его бы и озвучили.
А так… просто так. Ну было и было, да? Получила принца? Гордись."
"Так ли он тебе нужен? Был бы здесь насовсем — может быть. А он ведь сейчас здесь, завтра в море, послезавтра ещё на каком краю света и вообще. Поэтому… поднимайся и вперёд. Если ты не явишься проводить, как раз и подумают, что дело нечисто. То, значит, миллион взаимных услуг, а то даже и не попрощаться. Нет, так нельзя.
Впрочем, оказалось, что до полудня ещё два часа.
И если я быстро поднимусь и выпью чашку арро, то везде успею. Мы везде успеем — потому что домочадцы мои тоже захотят поехать в порт, или пойти, и поглазеть на отбытие эскадры.
И ещё мне очень хотелось верить, что способ предохраняться, показанный графом, работает. Впрочем, на Терезе работал отменно, она нет-нет, да и просила после какого-нибудь светского выхода нашептать ей на воду. А для себя я такое делала впервые. Что ж, я буду верить, что всё сделала правильно.
Я сняла все защиты со спальни, позвала Мари и Жанну, велела рассказывать новости, нести умываться и поесть.
Новостей с вечера не набралось. Тереза явилась домой под утро, но уже поднялась, бегает и собирается в порт в новом дневном наряде. Вот и молодец.
— А мы вас уже потеряли. Вчера ни слова не сказали, заперлись, и утром не выходите, — болтала Жанна.
— Я очень устала за последние дни, — и я даже не кривлю душой, так и есть.
Кажется, я сделала много. Кажется, нужно ещё больше… или нет, живём?
— Так вы и бегаете, как никто, даже господин Гаспар столько по делам не бегал! И не ездил, и не ходил, — заметила Мари.
— Уж конечно, устали!
— И я очень хотела спать, и чтобы никто не мешал, — вздыхаю.
Мне верят, я вижу, что верят. Вот и славно.
— Господин Амедео говорил, что завершил какое-то там новое платье для выхода в город, — сказала Жанна. — Не показал.
Новое платье, говорите? Отлично, то, что надо. Будем лечить хандру новыми платьями.
