– Роберт Августович, – обратился нарком к Дурляхеру[44], вспомнив про этот неловкий момент. – На танк все еще не утвердили вооружение. Что вы думаете на этот счет?
И закрутилось.
Вот в вопросах вооружения идей хватало. Самых разных. В том числе и дурацких.
Чего тут только не предлагали. И станковый пулемет основного калибра или их спарку, и крупнокалиберный пулемет, и 37-мм пушку Puteaux SA 18 или аналог, и 45-мм пушку Лендера-Соколова или аналог от Дурляхера, и 47-мм пушку Гочкиса, и 57-мм пушку Гочкиса, и 60-мм или 65-мм гаубицу Дурляхера, и так далее.
В том числе и в разных комбинациях. В общем – было, о чем поспорить…
«Боже…» – мысленно простонал Фрунзе, когда вся эта комиссия сцепилась, а Роберт Дурляхер чуть было не подрался с Францем Лендером[45]. Во всяком случае так в какие-то моменты казалось, очень уж эмоционально они дебатировали, активно размахивая руками…
Часть 3. Лето
""Наверху пищевой пирамиды вы не встретите ни одного вегетарианца.""
Хлесткие цитаты с Уолл-СтритГлава 1
1926 год, июнь 2, Москва
Птички щебечут.
Девушки за окном смеются, что-то обсуждая.
Жарко.
Но не так, чтобы сильно. Свежий ветерок приглушает пекло.
Михаил Васильевич глянул в окно и усмехнулся.
Он сидел в аудитории 1-ой Советской объединенной военной школы РККА имени ВЦИК. Это было военное училище общевойскового профиля, развернутое в 1921 году на базе пулеметных курсов, которые опирались на старую школу прапорщиков, еще царскую.
Сидел как студент. Один.
Чуть в стороне располагалась комиссия полного состава.
А на галерке – приглашенные журналисты и кое-кто из начальствующего состава РККА в качестве свидетелей. Чтобы никто не смог бы предъявить, будто бы нарком сфальсифицировал все это шоу. Если быть точным – сдачу экзаменов экстерном по курсу.
Предмет за предметом.
В рамках итоговой баллотировки. С теми же самыми требования, что и предъявляются выпускникам после трехлетнего курса.
У оригинального Фрунзе были таким вот экстерном закрыт гимназический курс.
И имелся один год обучения в Политехническом ВУЗе. Образование нормальное по тем годам, но не блестящее. Да и, чтобы продемонстрировать ЦК, подстегнув его в принятии пакета предложений, Михаил Васильевич должен был предпринять некоторые шаги. Публичные. В том числе и потому, что его пакет вышел за пределы совещания ЦК и широко обсуждался общественностью…
– Время. – степенно произнес председатель комиссии, глядя на песочные часы.
