Налегая на массовую смычку с уголовным элементом именно что на низах, а также на безответственное отношение партийцев к трудовой дисциплине. Опять же – на низах. Причем «углядел» он это не везде, а в первую очередь в тех партийных организациях, которые не поддержали предложение Зиновьева о снятии Сталина с поста генерального секретаря.
Троцкий Григория в этом всемерно поддерживал. Но пытаясь разыграть уже «карту Фрунзе», а именно зайти от образования. Дескать, как человек может считать коммунистом, если он понятия не имеет, что это такое?
Бурления известных масс стремительно нарастало.
Виновники «всех бед», казалось были найдены. Во всяком случае, если верить газетам.
И в этой обстановке Фрунзе выехал в Ленинград уже на третий день после того заседания, чтобы провести инспекцию местных военных заводов. Выглядело это чрезвычайно противоречиво. С одной стороны, да, инспекциями он действительно занимался. И делал это довольно толково и грамотно. А в Ленинграде военных заводов больше всего.
С другой стороны, это все было так не вовремя, что по Москве даже поползли слухи, будто Михаил Васильевич поехал договариваться о чем-то с Зиновьевым.
Правда слухи распадались на две основные ветки.
Кто-то считал, что нарком решил перейти на сторону объединенной оппозиции. Другая часть твердила, будто бы Фрунзе наоборот, поехал успокаивать эту разбушевавшуюся публику.
Изменник или эмиссар?
Большой вопрос. Тем более, что сам Сталин помалкивал и старался не попадать в публичное поле.
Прибыв в Ленинград Михаил Васильевич первым делом направился к Кирову. Чтобы сохранять некий порядок и не провоцировать совсем уж одиозных слухов. Которого попросил выделить ему «провожатых» по заводам, чтобы они смогли все показать и рассказать без утайки.
Заглянул на завод «Большевик».
Немного там поругался.
А потом, ближе к вечеру, заглянул ненадолго к Зиновьеву. Который и был настоящей целью его визита.
– Доброго дня, товарищи, – поздоровался нарком, входя в довольно просторный кабинет.
– А, Михаил Васильевич, рад вас видеть! – воскликнул Зиновьев, вставая с дивана и шагая к гостю, чтобы пожать ему руку.
– И я вас, Григорий Евсеевич, – максимально искренне соврал Фрунзе.
– Ну и кашу вы заварили с нашим Железным Феликсом!
– Скажете, что не по делу?
– О нет! Очень даже по делу! Но вы ранее не встревали в политику вот явно. Это все так неожиданно.
– Григорий Евсеевич, я очень не люблю, когда убивают близких мне людей.
