— Я тоже когда-то так думала о своем отце — нет, он же меня любит, невозможно же, чтобы он… сознательно все это. Пока не оказалась привязанной к алтарю в зале Вызова — и тогда тоже не верила, и потом долго не могла поверить, что он все это сам, что… Гена, я тебе клянусь всем на свете: она из них, из внутреннего круга!
— Да с чего ты это взяла?!
— Я в ванной была… А она там тоже стояла, снимала макияж. И тут у нее телефон звонит, а у вас ванная маленькая, и все же слышно, а телефон у ней старый, с хорошим динамиком.
И ей звонила женщина… Ну, помнишь, я рассказывала, что была во внутреннем круге женщина, которая любила смотреть, как девушек лишают девственности. Я лица ее никогда не видела, а голос запомнила на всю жизнь. Диана с ней разговаривала — как старые знакомые говорят, ты понимаешь?
— Это может означать лишь то, что Диане звонила ее знакомая, об участии которой в той секте она понятия не имеет.
В дверях стоял Олег Горчинский, одетый только в пижамные штаны. Болезнь оставила от него лишь каркас, но, если судить по одетым наизнанку штанам, ему это ничуть не помешало в спальне.
— Вы бы потише, Наташа все слышала.
Наташа поднырнула под руку Олега и сердито уставилась на Машу.
— Не смей обвинять мою мать в таких вещах! — Она злилась, и ее рыжеватые локоны стали похожи на змей Медузы. — Мало ли кто ей звонил. Что она говорила — та, что звонила?"
"— Сказала… — Маша нервно сглотнула колючий ком в горле. — Сказала, что не может дозвониться до Дмитрия… да, до какого-то Дмитрия.
Просила, если Диана его увидит, сказать, чтобы он перезвонил.
Наташа замерла с открытым ртом, а Генка с Олегом переглянулись.
— Вот так и раскрываются все самые хитроумные интриги и заговоры. — Олег скорчил гримасу. — Просто случайно оставшаяся в живых девица, у которой хорошая память на голоса. Наташа, ты ведь уже знаешь, кто звонил?
— Знаю. — Наташа горестно вздохнула. — Ну, Алине плевать, я думаю, а Стас, конечно, долго переживать будет. Это моя тетка двоюродная звонила, профессор-химик, большая величина.
Большая, на фиг, куча дерьма, по итогу. А самое главное, я отчего-то даже не удивлена.
— Алина и Стас…
— Мои троюродные, да. — Наташа расправила сбившийся край ковра босой ногой. — А Юлия Озарянская произвела их на свет. Я нарочно не произношу слово «мать» в ее сторону, потому что она не мать. Так, инкубатор, не более того. И если Маша права, то нам нужно немедленно сообщить об этом нашим бравым полицейским.
— Идем одеваться.
