— Ага, сто пятьдесят граммов теплой воды…
Олег запихнул одежду в стиральную машинку и включил программу с сушкой. Душ его не освежил. Он сделал воду погорячее, чтобы унять дрожь, сотрясающую его, но холод словно вырвался на свободу из многолетней тюрьмы, и Олег поспешно вытерся, надел чистую одежду и побрел в комнату, где беспощадный Генка уже ждал его со стаканом какого-то пойла, остро пахнущего лимоном.
— Пей лекарство, а это вот чай, выпьешь, когда остынет, а твой нектар поставлю на пол, он открыт, будешь себе наливать, тебе надо много пить, вот и пей.
— Генка вздохнул. — Ладно, я в офис, но все равно на связи, звони, если что, и телефон держи рядом, я тоже буду звонить. Где запасные ключи?
— В серванте, в супнице, — ответил Олег, залпом выпив лекарство. — А зачем тебе?
— Вдруг приеду, а ты спишь, тебя не добудиться же. — Генка сунул связку ключей в карман. — Все, лежи, я сам за собой закрою.
Дверь закрылась, щелкнул замок, и Олег порадовался, что Генка взял ключи — двигаться не хотелось совсем, все тело одолела ломота.
Олег плотно укутался в одеяло, но сон не шел. Перед глазами вдруг возникла та программа, которую он задумал написать, и она была такой логичной, такой совершенной, что Олегу захотелось поскорее записать ее.
И вот он уже внутри: исследует уровни, возможности, переходит от одного узла к другому. И понимает, что записывать ему не надо, он и есть эта самая программа, она внутри его… Или он внутри программы?
Да какая разница.
* * *Диана пекла пироги.
Она любила печь, когда ей надо было что-то обдумать. На этот раз Диана размышляла об очень важном — она придумывала идеальное убийство. Такое убийство, чтобы никому и в голову не пришло заподозрить убийцу.
Но в любом убийстве всегда есть нюансы, а с появлением электронных девайсов граждане получили шпиона, следящего за ними день и ночь, и все эти моменты надо обойти и обставить дело как самоубийство или несчастный случай.
Или просто — инфаркт у человека или прочая какая напасть, мало ли.
Диана добавила в тесто бренди и, помешивая, всыпала ванильный сахар. Корицу она не любила, по ее мнению, единственная выпечка, в которой корица была уместна, — это классический яблочный штрудель, а штрудель Диана не пекла — из-за корицы. И теперь, помешивая шоколадное тесто, она придумывала убийство, представляла до мелочей.
