Дятлов был всего на три года старше Наташи, но работал в этой больнице давно: еще студентом начал с санитара, потом подрабатывал медбратом и наконец стал настоящим врачом, и когда Наташа пришла работать в больницу, он многому смог научить ее и стал ей хорошим другом. Но все равно Наташе иногда казалось, что Саша Дятлов намного взрослее ее самой.
Это оттого, конечно, что мать старалась оградить их с Гришкой от многого, что, по ее мнению, могло бы им помешать или взволновать. И Наташа понимала, что, когда у нее будут собственные дети, она поступит с ними точно так же, но теперь она семимильными шагами бежала за доктором Дятловым, а догнать пока не смогла.
И только со вспыхнувшей эпидемией расстояние между ними сократилось. Дятлов переселился в свой кабинет и перестал уходить домой, и Наташа решила сделать то же самое — хотя понимала, что делает это не из-за всех больных, а из-за Олега, но от этого ее работа не стала хуже. И, дежуря сутками около людей, мечущихся в горячке, Наташа окончательно осознала, какую тяжелую профессию выбрала себе, но ни на миг не усомнилась, что это именно ее путь, то дело, которому она будет служить всю жизнь.
Наташа отложила последнюю карточку и поднялась. Пора заглянуть к Олегу и проверить, не поднялась ли температура. Ну, и по отделению пройтись, конечно. Больных стало много, сестры с трудом справлялись, а к ним привозили самых тяжелых. Детские боксы Наташа решила проинспектировать первыми: дети, лежащие там, оказались совсем одни.
Это именно те дети, которых Наташа видела в коридоре дома, где жил Олег, и тогда они вызывали у нее только страх и омерзение. А сейчас это были просто дети — исхудавшие, измученные и впервые в жизни лежащие в чистой комнате на чистых постелях.
По коридору, шатаясь, брела почти прозрачная девчушка, стриженная наголо.
— Тетя Наташа, я хочу водички…
— Иди ложись немедленно, я принесу тебе.
Это Аленка, Наташа знала, что ей десять лет и что до того, как она попала в руки врачей, девочка подвергалась насилию.
Это выяснилось при санитарной обработке, когда ребенка принимали в больницу, и врачи, конечно же, немедленно сообщили в полицию и социальные службы. Но опросить Аленку пока не удалось, она слишком слаба, ее нельзя волновать. И сейчас, глядя на прозрачные руки девочки, Наташа чувствовала такую невероятную жалость к этому истерзанному ребенку, что невольно рука потянулась погладить ее по голове.
