Вирус тьмы, или Посланник

Наступившая тьма была живой, бормочущей, шевелящейся, глядящей на людей тысячью глаз, желавшей им удачи и смерти, победы и поражения и ждущей героев и жертв…

Они с гулом, свистом и грохотом неслись по тоннелю, стены которого казались то каменными, то металлическими, то стеклянными, а то огненно-дымными. Неслись долго, час, два, сутки, неделю, а тоннель все разворачивался, изгибаясь влево-вправо, вверх-вниз, и вел все дальше и дальше, в глубины неизведанных пространств и времен. Хотя на самом деле он не имел измерений длины, высоты и ширины, как и времени.

Прислушиваясь к своим ощущениям — ничего не болело, не кололо, не жгло, — Никита первым делом глянул на перстень: внутри полупрозрачного, дымчато-черного камня сонно помаргивала голубая окружность.

— Голубая! — сказал Сухов обескураженно. Повернулся к Толе. — Ты что-нибудь понимаешь? Голубая окружность — это к чему?

— К дождю, — буркнул Такэда. — Все в порядке, можем выходить, никто нас не ждет. Кстати, где мы? В соседнем хроне?

— Гораздо дальше… или глубже, не знаю, как правильно выразиться. Точного количества пройденных хронов не назову, меня не учили ни считать их, ни ориентироваться. Выходим.

— Погоди, прежде всего надо решить одну небольшую проблемку, о которой я только что подумал.

— Какую? Одежды, еды, питья, оружия?

— Нет, проблему языка, общения. Не зная языка, везде будем чужими, и никакие умные размышления тут не помогут.

— Ты, как всегда, прав, сэнсэй. Но фандзэра оссимадис пикта мургис. — Никита прищурился в лукавой усмешке.

— Чего? — не понял Толя.

— Это язык кхарохтхи, на котором говорят в одном из Миров Веера. Хранитель толкнул Весть в лингвозону, я теперь знаю около двух десятков основных языков Шаданакара.

— Фандзэра оссимадис пикта мургис, почти по Вовенаргу: ум не заменяет знания.

— Ух ты, здорово! Так чего мы стоим?

Никита засмеялся и, повернувшись, шагнул в стену камеры сзади себя, рискуя разбить лоб. Но это был уже не камень, а иллюзия камня, и отверстие выхода в стене появилось мгновенно, как только нога Сухова коснулась ее.

Коридор, в который они вышли, обоих насторожил.