Вирус тьмы, или Посланник

— И срубил он ему буйну голову, — пробормотал потрясенный Такэда спустя минуту, — с правой стороны наискось. — Подумал и добавил:

— Тяжела рука гнева…

Видимо, последний удар Никиты послужил сигналом устройству свертки данного объекта хранения в кокон хранилища, потому что форма задымившего, фонтанирующего искрами, одетого в корону молний жругра стала плыть, изменяться, размеры его уменьшаться, и вскоре перед людьми возникла знакомая чаша с двумя «орехами» внутри, испускавшими тусклое вишневое свечение.

Никита скачками — в три приема — обрел прежний нормальный рост и облик человека в зеленом комбинезоне, сказал глухо:

Такэда хотел предупредить его, что вокруг — не воздух Земли, но увидел слабый ореол свечения вокруг тела Сухова — защитное поле, молча полез в люк их конусовидного аппарата, в рубке которого прятался насмерть перепуганный, лепетавший что-то не слишком связное на нескольких языках сразу бывший маг Наум.

Возвращались в молчании. Наум утихомирился и обрадовался, что все закончилось более или менее благополучно.

Никита был хмур и подавлен. Запас пси-энергии его кончался, и он сильно мерз. Чтобы отвлечь его от невеселых дум, Такэда предложил:

— Может быть, захватим что-нибудь из демонических запасов?

— Что именно? — очнулся Никита.

— Мало ли что… оружие… консервы… какие-нибудь волшебные вещи. Авось сгодятся.

Никита думал недолго.

— Мысль неплохая. Наум, как далеко отсюда оружейный зал и стеллаж всякой всячины?

Сухов знал, о чем идет речь, и вскоре конус вынес их в нужное место.

А может, наоборот — место переместил к ним. Никаких «черных вспышек» Такэда не заметил, однако Сухов без лишних слов полез из аппарата.

Лес вокруг конуса здесь рос гуще, чем раньше, чаши буквально сливались в ровное белое «одуванчиковое» поле.

— Не уверен, что это нам пригодится, — проворчал Никита, — но попробуй, если хочешь.

Такэда дотронулся мечом до ближайшей чаши. Процедура развертки кокона длилась несколько секунд, в результате из «ореха» вылупилось нечто напоминающее старинный «маузер».

Толя взял его в руку и едва не выронил из-за судороги, которая свела пальцы.

— Осторожно! — рявкнул Сухов, бледнея.

Такэда глянул на него и очень медленно положил «маузер» на пол.

— Извини. — Никита пришел в себя, но краска на его щеки вернулась не сразу. — Это инферно… умертвие. Если сработает…

— И что будет? — Толя испугался не столько крика, сколько бледности друга, но голос его остался ровным.