Вирус тьмы, или Посланник

Люди оказались как бы в глубоком каменном мешке: четыре шершавые серо-коричневые стены вокруг, гладкий пол, светлый зелено-желтый квадрат неба над головой. Толя открыл рот, чтобы задать вопрос — куда девался лемур, но в это время каменные стены колодца превратились в зеркала, отразившие землян и их отражения бесконечное число раз.

Такэда поднял руку — отражения сделали то же самое, однако с явным разбросом скорости: «дальние» двигались медленнее, да и не остановились на взмахе руки, а продолжали жить уже вне объекта отражения, своей жизнью.

Вытаращив глаза, Толя смотрел, как «толпа» его двойников движется в теснине зеркал, собираясь в группки «беседующих» или выполняющих какую-то странную гимнастику. Опомнившись, прошипел сквозь зубы в своей манере:

— Ты колдуешь, что ли, или это местное колдовство?

Никита издал негромкий смешок.

— Что же он так невежлив? От ворот поворот…

— Они так живут. Их цивилизация базируется на внегенетическом усвоении информации, и лемурам приходится учиться всю жизнь, начиная с момента рождения.

А живут они не вечно.

— Все равно… — Такэда не договорил.

Зеркала погасли, колодец исчез, вокруг раскинулась блистающая пустыня с редкими столбообразными скалами и белым песком. Только небо не изменилось, разве что приобрело сочность и глубину.

— Вот видишь, — понизил голос Никита. — Твое неприятие меняет здешний ландшафт не в лучшую сторону. Их мир исключительно сильно реагирует на пси-излучение.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это я виноват в изменении среды?

— Именно. Мыслят лемуры не словами, а образами, причем очень сложными и точными, и мир их невозможно увидеть и охватить земным зрением, как и описать словами.

— А где мы сейчас? Там же, возле темпорала?

От его голоса пейзаж заколебался и поплыл, но Такэда уже контролировал свои мысли и эмоции, и пустыня устояла.

— Как тебе сказать… там и не там. Этот мир многослоен… не многомерен, а именно многослоен, то есть имеет дополнительный ряд линейных измерений, «перпендикулярных» трем основным.

А мы по отношению к нему находимся вовне — как разумные иномерные ансамбли и внутри — как подсистемы, способные адаптироваться и жить самостоятельно в своих слоях. Ладно, я вижу, как скрипят и дымятся твои извилины, потом договорим. Чтобы проиллюстрировать их геометрию, я и отключил свое «думайте за мной» — помнишь? Представь, где бы я хотел оказаться.