Тут же беспардонно кладу её на ширинку и сжимаю пальцы на выпирающем хозяйстве...
Глава 8
Была уверена, что наглеца это остановит. Но увы и ах!..
– Может лучше расстегнуть, чтобы тебе было удобнее, а мне приятнее? – тут же чувственно и возбуждающе рокочет в области шеи баритон Парамона.
И по моему телу от бархата и вкрадчивости его тембра пробегает будоражащая дрожь.
Пытаюсь взять себя в руки.
– Пустите! Я сюда пришла не вот за этим… Вы же хотели что-то обсудить со мной? – стараюсь говорить как можно увереннее и твёрже, но мой голос предательски томно вибрирует.
– Обсудить? А, да, хотел…Но…К херам все! Позже…
Понимаю, что от такого напора и темперамента отбиться мне будет крайне сложно.
Если еще взять в рассчет, как меня это все саму будоражит. То и вовсе безнадежно…
“Вот попала, так попала. Нет, пропала так пропала..,” – проносится в мозгу.
От пошлости ситуации и от напора и азарта Парамоши меня плющит до черных мушек перед глазами.
И еще выбивает почву из-под ног пульсация мужской плоти под тонкой тканью брюк, которую я чувствую пальцами.
– Не понимаю, о чем речь! – шепчу сдавленно осипшим голосом. - Если Вы хотите обсудить юридические вопросы, то давайте присядем за стол.
– Ничего не хочу обсуждать, - взгляд его синих глаз проходит по мне жаркой волной. – Ты ведь хочешь меня, малышка?
– Я для вас не малышка, а Виктория Вольдемаровна, – отвечая, старательно изображаю презрительный взгляд.
– Раз нет, то перестань давить на мои яйца. Это очень нежный орган. С ним нужно обращаться деликатно…
– Ага, щаз! Я так сдерживаю вашу агрессию, – откашливаюсь, чтобы голос стал громче и четче.
Парамонов саркастично кривит губы и отдирает мою кисть от своего гульфика и снова заводит руку за спину.
Сам наглым образом опять свободной ручищей мнет мою грудь.
Только теперь уже пальцами залезает под бюстик и начинает поглаживать и пощипывать сосок.
Непроизвольно напрягаюсь, вздыхаю и издаю стон.
Он приближает свое лицо к моему и мажет губами по моим.
– Нравится? Мокрая уже, с-сучЁ-ночка, – горячо и довольно шепчет наглец прямо мне в рот.
Дышу тяжело, стараясь от него отодвинуться. Но…
Мне так нравится, что уже самой хочется забраться на стол и раздвинуть ноги.
Громко сглатываю слюну.
– Уберите от меня свои ручищи, – не говорю, а стону, пытаясь сохранить невозмутимость на лице.
Парамонов тут же проводит большим пальцем по моим губам.
Очень хочу изобразить равнодушие и презрение к этому порочному и сексуальному альфачу.
