Вися вниз головой, через щель между ногами увидела, как черные ботинки развернулись на раз два.
– Зачем мужикам видеть, как я буду пороть голую задницу самолюбивой женщины с принципами и понятиями. Уверен, для тебя это слишком оскорбительно, Вика, – язвительно произнес Прамамонов, задирая мою юбку вверх.
В этот момент я успела схватить упавшую туфлю и треснуть наглеца прямо по икре каблуком.
Парамонов от боли выпустил меня из рук.
Я бросилась к открытой двери. Взяла новый огнетушитель, который вчера кинула в салон.
И начала строго по инструкции действия то, что мне разъяснил начальник пожарного депо.
Сорвала пломбу на запорно-пусковом устройстве. Выдернула чеку. Направила насадку шланга на Парамона, который еще не успел прийти в себя. Нажала курок. Сосчитала до пяти для приведения огнетушителя в готовность.
И со словами: “Получи, собака сутулая!” - начала осыпать наглого долбоящера белым противным огнетушащего веществом.
– Идиотка, - заорал Парамоша.
– За что боролся! – шиплю громко, хлопая задней пассажирской дверью.
Тут же влетела на водительское сидение, нажала кнопку центрального замка, завела порш и с визгом понеслась к выезду с парковки.
Вспоминая вчерашнюю картину, начинаю смеяться в голос. Особенно меня смешит Парамон в образе снеговика.
Так хохоча на подземную парковку и въезжаю.
Пока ищу место для порша раза два проезжаю по белым пятнам вчерашнего побоища..
Глава 17
На парковке сталкиваюсь с двумя нашими адвокатами.
- Королева Виктория, приветствуем тебя, - хохмят мужики.
- Ой, Виктория Вольдемаровна, сегодня весь офис с самого утра жужжит из-за Вас, как улей.
- Ага, вот Вы дали вчера джазу. Красотка! Вам надо блог вести по безопасности женщин. Глядишь, у полиции улучшится статистика по нападениям и насилию в семье.
Хмыкнув ответ: “Благодарю за совет!” – иду к лифту неспешной походкой.
В кабине меня неожиданно накрывает чувство похожее на разочарование.
Вроде и одержала победу над похотливым Парамошей и даже испытала радость, а в душе какая-то гадость…
– Да, Витька, он наглый альфач.
Но… Ты на него все же запала. Потому что тебе, да и всем бабам, нравятся именно такие Парамоны - уверенные в себе доминанты! - говорю, смотря на себя в глянцевую поверхность кабины.
Перед выходом на своем этаже делаю глубокий вдох, приказывая себе, не думать о Парамонове.
Обретя снова свой дзен, дохожу до приемной.
Секретарь сообщает, что Вован Ильич убыл на судебное заседание и когда будет неизвестно.
