Может, это и слишком самоуверенно с моей стороны. Но…
Знаю точно, как ужасно мужчин раздражает и злит женская поперечность.
Эта черта характера прямо выбивает почву из-под ног мужской самоуверенности. Но…
Увы и ах! Мои надежды рушатся, как карточный домик.
Павел Кириллович, кинув на меня взгляд полный арктического льда, снова начинает говорить.
История его фиктивного брака, несмотря на свою банальность, меня все же цепляет.
Парамон, рассказывая, старается скрыть свои истинные эмоции. Но…
В каждом его слове я слышу боль, обиду, разочарование, злость…
Пока он говорит, накидываю штрихами атрибуты истории: красавицу принцессу, хитрого старика-короля, ветхий замок, пустые сундуки, Робин Гуда и слитки золота.
Слушая Парамонова, думаю: “И как же ты, крученый и продуманный, умудрился попасть в такой крутой разводняк. Не иначе, как все же хотел большой и светлой любви. Но… Принцесса и голый-король разыграли иной финал. Парамоша, по странной теории невероятности в этом заведомо гнилом мезальянсе оказался золотой каретой, которую дряхлеющий король вместе со своей ушлой принцессой решили превратить в тыкву…”
Когда папаша ейный помер, принцесска, как наследница разводного договора, вознамерилась взять свой страйк.
Потому как, как только все слитки золота перейдут к ней, принц окажется и не принцем вовсе.
Здесь как в игре “Меткий стрелок”.
Можно попасть в яблочко, а можно и промазать.
И он, азартный Парамоша, промазал! Принцесса оказалась не глупой овцой, а волчицей, которая может за золотого тельца порвать и завалить любого.
И вот я снова думаю над коллизиями жизни.
Все банально до изжоги. История прямо карты, деньги, два ствола. Но…
Мне понятен и не понятен Парамонов.
Ведь пять лет назад он уже не был юношей безусым.
Хотя, о чем это я! Основная масса современных мужчин в сорок - еще мальчики-кобельки.
И все же, брак трещит и рушится из-за золотого тельца! Женушке нужны деньги принца!
Рисую кошелек с монетами, так обозначая болевую точку - деньги.
Переносицей чувствую Парамоша во мне сверлит дыру.
Отрываю себя от увлекательного занятия. Поднимаю голову и тут же ловлю взгляд пронзительных синих глаз, в которых сейчас вижу колотый лед.
- Извините, Павел, а Вы жену свою любите?
- К чему вопрос, Виктория? - кривится зло Парамон.
- Поверьте, я не задаю случайных вопросов, - ставлю “минус”...
– Я в этом не уверен, – раздраженно хмыкает Парамонов.
- Может, Вам, Павел Кириллович, поискать другого адвоката? - приподнимаю вопросительно бровь.
