Дорошин снова принюхался и с удивлением понял, что она права. Пахло действительно ромом, а вовсе не деньгами.
– Это не ром. – Из-за плеча коллекционера появилась молодая женщина, то ли жена, то ли секретарша, то ли два в одном. – Это одеколон «Straight to Heaven» от Киллиан. – Она не добавила пошлое «если вам это о чем-нибудь говорит», и Дорошин поставил Соколову еще один маленький плюс. Его женщина была кем угодно, но не дурой. – Древесный аромат смешан с мускусом, жасмином, пачулей, виргинским кедром, янтарем, мускатным орехом, ванилью и, собственно, ромом.
Леонид уже много лет пользуется только этим одеколоном."
"Золотарева независимо дернула плечом, показывая, что приняла информацию к сведению. Дорошина, который одеколоны не признавал по причине их полной бесполезности, еще в относительно молодые годы перейдя на лосьоны после бритья, отличие виргинского кедра от пачулей не интересовало, хотя, по его разумению, янтарь ничем пахнуть не мог.
– Мы по поводу картины Фалька, которую вы приобрели, – сказал он Соколову, чтобы перейти уже наконец к делу.
– Я – полковник Дорошин Виктор Сергеевич. Со мной старший научный сотрудник нашей областной картинной галереи Золотарева Елена Николаевна. Мы бы хотели осмотреть картину.
– Не могу сказать, что это вызывает у меня восторг, но препятствовать вам я не буду, – сухо сказал Соколов, оказавшийся владельцем глубокого баритона, удивительно подходящего к его внешности. Он вообще был гармоничным человеком, этот самый владелец краденого Фалька.
– Я собираю свою коллекцию на исключительно законных основаниях, и если бы у меня возникла хотя бы тень сомнения, что «Апельсины в корзине» краденые, то я бы приобретать их не стал.
– Давайте посмотрим на полотно, а потом поговорим, – сказал Дорошин. – Вы же понимаете, что если приобретенная вами работа действительно принадлежит музею, где работает Елена Николаевна, то у меня возникнет к вам достаточно много вопросов.
– Пройдемте в мой кабинет.
– Коллекционер чуть слышно вздохнул и сделал приглашающий жест куда-то вглубь нескончаемого широкого коридора, больше похожего на музейный зал. Везде были картины, и теперь Елена крутила головой с интересом – ей, как искусствоведу, было на что посмотреть.
Полотно, ради которого они приехали в Питер, лежало в кабинете на столе, и Елена взяла его в руки аккуратно, чуть ли не с благоговением. На первый взгляд Дорошина в картине не было ничего особенного.
