Из окна в комнату робко заглядывал тонкий, неверный, не освещающий, а скорее серебривший пространство свет луны. И в этом свете Дорошин увидел Елену, свернувшуюся калачиком в широком кожаном кресле, стоящем у печки. В ногах у нее спала Габи.
Видимо, женский сон был очень чуток, потому что от сделанного Дорошиным движения Елена сразу проснулась. Вскинула голову, вскочила с кресла, готовая подбежать к нему.
– Что, Вик? Тебе что-то нужно?
– Не стоит беспокойства. – Дорошин чувствовал себя крайне неловко. – Честное слово, у меня все в порядке, и даже температура упала.
Сколько времени, Лена?
Она посмотрела на элегантные, хотя и старенькие часики, украшавшие запястье. Дорошин вдруг понял, что они, скорее всего, мамины, оставшиеся на память после гибели родителей.
– Полчетвертого.
– Это я что, проспал чуть ли не пятнадцать часов?
– Ну да. – Она пожала плечами. – Для гриппа это нормально. Ты спишь – болезнь уходит. Да и нервное напряжение, в котором ты находишься, несомненно, сказывается.
– А у меня есть нервное напряжение? – Дорошин вдруг засмеялся.
– Есть. Пусть ты даже и не хочешь себе в этом признаться. – Елена пожала плечами. – Ты похож на натянутую тетиву лука, Вик. Когда я впервые тебя увидела, то именно это сравнение пришло мне в голову первым.
– У тебя очень образное мышление, – буркнул Дорошин, вспоминая обстоятельства их первой встречи. Он тогда был под впечатлением от увиденной им впервые Ксюши, раздумывал, как бы закрутить с ней романчик, и Елена ему тогда совершенно не понравилась, показавшись мымрой и грымзой.
Дурак он был, что тут еще скажешь?!
– А ты почему домой не ушла? – спросил он. – Спишь, сидя в кресле. Да еще и заразиться можешь.
– У меня сделана прививка от гриппа. – Елена все-таки подошла к нему, деловито потрогала лоб, подоткнула одеяло, присела на край кровати. Проснувшаяся Габи с интересом следила за ними, блестя в темноте глазами. – Как бы я оставила тебя одного, практически в беспамятстве? А если бы тебе хуже стало? Я раз в час обтирала тебя уксусом, чтобы сбить температуру, поила с ложечки, вечером печь протопила, чтобы комната не выстыла.
– Поила с ложечки? – Этого обстоятельства Дорошин не помнил и вдруг отчаянно покраснел. Жаркая волна залила ему лоб, щеки, шею, и он мог только радоваться, что в комнате достаточно темно, чтобы это было незаметно.
– Ну да. При температуре происходит обезвоживание организма. Поэтому пить очень важно. Я делала воду с лимоном и поила тебя. Вот.
