Не знаю, как это конкретно переводится, но она всегда объясняла, что это про достижение желаемого результата.
– Tu l’as voulu, Georges Dandin, – механически поправил его Дорошин. – Дословно, это означает, «ты этого хотел, Жорж Данден». Это из Мольера, но общий смысл ты озвучил правильно.
– Не понимаю я всего этого, – с легкой тоской произнес Стекольщик. – Все это искусство, литература, не по нутру оно мне! Поэтому она со мной и скучала. Нет, ты пойми, я и сам не ангел, в девяностые много чего бывало, но, чтобы так… Хладнокровно убить… По расчету… На это даже я, кажется, не способен.
А тут поди ж ты! А мне казалось, что я ее знаю.
– Внутрь другого человека никогда не проникнуть, – сказал Дорошин.
– На сколько она сядет?
– Статья 105 УК. Предумышленное убийство. От шести до пятнадцати. Ты и сам знаешь, – спокойно сказал Дорошин. – Плюс хищение предметов, имеющих особую историческую, художественную или культурную ценность, статья 164-я. Надолго, в общем.
– Дети без нее вырастут, вот что печально. – Стекольщик вздохнул.
– Я еще вот что хотел сказать. С домом этим, – он кивнул в сторону высившегося из-за забора дядькиного дома, – недоразумение вышло. Ты уж прости.
– Бог простит, – ответил Дорошин, чувствуя, как разливается в душе едкая щелочь тоски по умершему дяде. – Из-за всех переживаний, тобой вызванных, близкий мне человек умер. Так что с учетом Ксюши на данный момент будем считать, что мы в расчете. Но ты имей в виду, что бог простит, а я запомнил. И за другими стариками, которые еще вдоль берега живут, – он кивнул вниз, туда, куда убегала засыпанная снегом дорога, – я приглядывать буду.
Упаси тебя господь, чтобы тут появился ты сам или твои амбалы. Ищи законные способы приобретать земельные участки под строительство. В аукционах участвуй, что мэрия объявляет.
– Я ничего незаконного и не делал. – Стекольщик неприятно осклабился. – Но предостережение учту. Просьба у меня к тебе.
– Выслушать выслушаю, но выполнить не обещаю, – спокойно сказал Дорошин. – Я ж так понимаю, что ты ради этой просьбы приехал.
– Я знаю, что Ксюха с тобой спала. К тебе я без претензий, твое дело мужское. Сучка не захочет, кобель не вскочит. Но мне с ее уголовным делом и так хватит и неприятностей и позора. Вдобавок рогоносцем я слыть не желаю. Так что молчи ты об этом, Христа ради! Мало ли зачем она к тебе в тот день приезжала? О картинах поговорить, к примеру. Просто общались вы с ней все это время. Без интима. Лады? С ней я поговорил, она молчать будет.
