Виски для пиарщицы

Как зовут эту… м-м… нехорошую женщину? Как она выглядит? Что с ней сделал Витя – убил и закопал? Молодец, что сделал всё грамотно, иначе томился бы сейчас в тюрьме, а не в швейцарской клинике. В больнице ему, конечно, тоже не очень весело. Но там, по крайней мере, хороший интернет.

Так, а если Витя по доброте душевной оставил её в живых? Он же благородный, воспитанный, у него манеры. Где сейчас эта негодяйка, чем она занимается? Издевается над новой жертвой?

Получить ответы на эти вопросы можно было разными способами.

Первый вариант – расспросить Виктора. Второй – позвонить однокурснику. Третий – зарыться, как в грунт, в интернет и постепенно, шаг за шагом, добраться до мерзкой девицы.

Ни один вариант меня не устроил. Я не хотела мучить Витю вопросами о неприятном эпизоде из его биографии. Звонить болтуну и сплетнику Валере тоже не собиралась – с такими, как он, вообще нельзя разговаривать, себе дороже. Рыться в соцсетях, добывая информацию о бывшей, и убить массу драгоценного времени, чтобы удовлетворить пустое любопытство? Нет, ни за что!

В конце концов, я просто махнула рукой.

Пусть всё остаётся в прошлом - я ничего не могу изменить. Да, из-за подлой девицы мне достался травмированный мужчина, способный оценивать женщин только сквозь призму пережитого предательства. Ещё бы, ведь его самолюбие покромсали тесаком для разделки туши.

Каким нелюдимым Виктор был летом, в первые недели нашего знакомства! Его можно было сдавать в аренду в качестве морозильной камеры и зарабатывать на этом неплохие деньги.

Виктор сторонился меня, он, наверное, боялся влюбиться, боялся напороться на новую измену. Но хватило его не надолго. Я прожгла дыру в этом айсберге, легла голым животом на лёд, и подо мной он зашипел и расплавился. Остается только надеяться, что эта история не превратила Витю в маниакального ревнивца – ведь с ними совместная жизнь невозможна.

Ничего, пробьёмся! Витя поймёт, что я не такая, как его бывшая. Я верная, преданная.

Не обману и не подставлю, буду рядом до конца жизни. Конечно, если он сам этого захочет.

Звонок мобильного оторвал от патетических рассуждений в тот момент, когда я придумывала, каким ещё образом я могла бы укрепить Витину веру в человечество (конкретнее – в женщин). В моём реестре уже насчитывалось тридцать шесть пунктов, и каждый являлся настоящим актом самоотречения во имя любимого.

Хорошо, что бабуля не могла увидеть этот виртуальный список.