Високосный убийца

А сейчас поменял ручку на столе Герреры на свою, снабженную устройством, и убедился, что микрофончик направлен на комнату, а не на стену.

С одним номером покончено, осталось еще два. Сложно было предугадать, чем обернется затея с ручками. Они могли писать, но в укороченном стержне быстрее закончатся чернила. Если повезет, какой-нибудь агент заберет сувенир с собой — люди часто так поступают. Собственно, на такую дешевую рекламу владельцы отелей и рассчитывают. Если федералы прихватят устройство, он во всех смыслах будет у них под боком.

С другой стороны, агенты могут и выбросить гостиничные канцелярские товары. В отличие от прослушки в лампах, мини-батарейки в ручках выдохнутся без источника питания всего через несколько дней. Если расследование затянется, пожалуй, стоит вернуться и заменить ручки на новые.

Вся суть крылась в соотношении риска и успеха. Вероятность, что слежку обнаружат, была низкой, а возможность добыть информацию — высокой. Приятное преимущество.

Уэйд и Кент всегда учили: профайлер должен проникать в сознание как убийцы, так и жертвы, но сейчас Нина упиралась в мысленный тупик.

Не в силах выяснить мотив преступления, она решила подумать о способе. Откуда субъект знал про кесарево сечение? И как выбирал жертв?

— Может, что-нибудь отыщется в предыдущих делах, — надеялся Бакстон. — За четыре года до Сан-Диего ему удалось провернуть аферу в Хьюстоне. — Босс поднял глаза на экран, где одну половину занимало окошко хьюстонского агента, а вторую — материалы того дела двенадцатилетней давности.

— Он смешал хлорную известь с аммиаком, получив отравляющий газ, — отозвался агент из Хьюстона.

— Любопытно. — Уэйд рассмотрел изображения на экране. — Яд считается женским орудием мести. К тому же подозреваемый использовал предметы быта, знакомые каждой хозяйке. Сыграл на стереотипах, чтобы убедительнее подставить мать.

— Ему это удалось, — агент из Хьюстона кивнул. — До беременности жертва была успешным юристом, но работу пришлось оставить.

Женщина говорила всем, что теперь хочет стать домохозяйкой. После убийства пошел слух: она, мол, жалела о своем решении и впала в депрессию. Местная полиция так и не выяснила, кто распустил сплетни, однако они вполне соответствовали уликам.

— А вдруг из-за субъекта и пошла молва? — пробормотала Нина, вспомнив легенду о Ла Йороне. — Иногда ему везло, и людские домыслы подходили сюжету, а иногда он сам продвигал нужную историю.