Витязь 1

— Я бы не советовал тебе распространяться на эту тему. Ирине Ивановне не понравится то, что кто-то усомнился в правдивости её слов.

— И что? Она вызовет меня на поединок? — вновь хмыкнул первый.

— Даже не сомневайся. Гагины пограничный род, и решимости им не занимать. К слову, на её счету имеется уже не одна тварь, — достаточно уважительно сказал второй.

— Да я её разложу на раз-два.

— Вот только поединок с девицей не добавит тебе авторитета.

— Это да. И что только наши девицы нашли в этом новеньком? — покачал головой первый.

— Сильный дар, — указал на очевидное второй.

— Да у меня уже шестой ранг. Как-то сомнительно, что у него выше четвёртого.

— Вроде бы пятый. Но наши силы сравнивать нельзя. Я с твоим шестым поостерёгся бы выходить против семиранговой виверны, всё же с этого рубежа разница становится особенно очевидной. А вот он и со своим пятым вполне может биться с такой тварью. Как впрочем и с человеком. Поэтому наши девицы и стремятся заполучить столь перспективного жениха. Ну или их родители желают заполучить зятя.

— Да какая разница, чего они хотят. Всё равно жену ему выберет государь, — отмахнулся первый.

— Ну не скажи. Если у новичка возникнет симпатия, или подвернётся выгодный вариант, и его выбор устроит царя, то он не станет противиться. Государь же не может постоянно одаривать своих сторонников. Он уже одобрил помолвку Елагина с дочерью князя Аничкова, своего ближайшего сподвижника. А значит не исключено, что в этот раз не станет препятствовать и своим противникам.

— Согласен, государь мастер в деле поддержания баланса сил между княжескими родами.

— Ярого противника самодержавной власти, — кивнув, подтвердил второй.

— Сударь? — наконец заметил меня первый.

— Ртищев Никита Григорьевич, — обозначив поклон, представился я.

— Не кажется ли вам, что подслушивать неприлично? — поднявшись, обернулся он ко мне.

— Полагаю, что не менее неприлично, чем перемывать кости незнакомому вам дворянину, — ответил я, с самой любезной улыбкой, на какую только был способен.

Вообще-то, со стороны это смотрелось сущей издёвкой. Но так уж вышло, что меня спалили за непристойным занятием, и теперь нужно как-то не ударить в грязь лицом. Первый говорил достаточно громко, и его услышали все остальные. Звон клинков прекратился и присутствующие уставились на нас с нескрываемым любопытством.

— Сударь, я требую чтобы вы извинились за своё неподобающее поведение, — вскинул подбородок первый.