Витязь 1

Ах, да, вы же говорили, что у вас болит спина. Неужели я ненароком потревожил её. Глеб Константинович, вам непременно нужно показаться лекарю.

— Йа-а т-тебе эт-то п-прип-помню, — с трудом выдавил из себя боярич.

— Не понимаю о чём вы, — изобразил я искреннее недоумение.

Доказать мою причастность к травме будет довольно проблематично. А вот ему без помощи лекаря точно не обойтись. Во всяком случае, я со своими познаниями в бранном лечении взялся бы за подобный случай лишь в чистом поле. Я ведь как тот паж крёстной-феи, не волшебник, а только учусь.

Обозначив поклон я направился дальше по коридору, будучи довольным собой. Никаких сомнений, вызов мне прилетит, но это меня ничуть не тревожило, и так понимал, что этого не миновать. Как и то, что противники у меня будут серьёзными.

Если судить по той группе, что я наблюдал в фехтовальном зале, и взять их уровень за средний по больничке, то противники тут посерьёзней чем в Орле. Что в общем-то и не удивительно. Родители местных студентов имеют возможность приглашать если не лучших, то отличных преподавателей для своих чад.

— Наука нашим барышням, что с новеньким приём с выроненным платком может быть сопряжён с проблемами для здоровья, — довольно громко и внятно произнёс какой-то студент, с тремя галунами на рукаве.

Господи, тебе-то какого хрена понадобилось? Мысленно вздохнул я, тут же переключаясь на следующую цель.

— А что Грушин из этих что ли? — округлил я глаза, ничуть не пытаясь приглушить голос.

— О чём вы? — не понял студент.

— Ну, из мужеложцев?

— С чего вы это взяли? — вздёрнул брови третьекурсник.

— Ну как же. Вы ведь только что сказали про барышень и про платок. Ведь определённо имели ввиду Глеба Константиновича.

— Ртищев, — раздался сзади болезненный голос, полный угрозы.

— Да чего я-то. Вы сами послушайте, что говорит этот господин. Прошу прощения, не знаю вашего имени. Позвольте представиться Ртищев Никита Григорьевич, к вашим услугам.

— Княжич Каменецкий Михаил Антонович.

— О как, — изобразил я растерянность.

— И для начала я требую ваших извинений, — продолжил Каменецкий.

— За что? — вздёрнул я брови домиком. — За ваши же предположения в относительно Грушина? Ну-у у-уж не-ет, тут вы сами разбирайтесь. Господи, если не боярич, то княжич, и куда же меня занесло-то, — горестно вздохнул я.

— Как я понимаю, в калашный ряд, — бросил студент из свиты княжича.

— А-а-а, знаю! Это вы сейчас мне на свиное рыло намекаете. Умно. Очень умно. Не представитесь? — навёлся я на следующего.