Витязь 1

Секунда, и рисунок приобрёл объёмный вид, словно оживая, а в следующее мгновение карта в моей руке осыпалась искрящейся взвесью, раздался хлопок, и передо мной возникло такое же кольцо портала, из которого недавно вышел боярич.

Я сделал несколько шагов, прошёл сквозь кольцо, и оно тут же с хлопком закрылось за моей спиной. Хмыкнул, и тряхнув головой пошёл на выход, сопровождаемый любопытным взглядом смотрителя. Впрочем, это его работа, встречать всех и запоминать. Ну и вид у меня конечно такой, что сомнения берут относительно моей платёжеспособности, для подобного способа путешествия.

Открыть-то портал может только одарённый, а вот пройти через него кто угодно, хоть зверь. Кстати, вот животину-то как раз в руках переносить можно.

Едва оказавшись на тихой вечерней улочке Орла, я поспешил снять ранговый перстень, заменив его на другой, с выгравированной единичкой. Они только название имеют громкое, на деле же обычное золотое или серебряное кольцо. Единственно на внутренней поверхности имеется рунная цепочка, для привязки карты «Щит».

В остальном, я могу нацепить хоть с выгравированной десяткой, никто не сможет определить что я вру, даже если использует руны распознавания. Они всего лишь укажут на то, что я одарённый.

— Го-осподи, ну наконец-то. Явился не запылился, — расставив руки в приглашающем жесте, произнесла мать.

— И я рад вас видеть, матушка, — отдаваясь в её объятия ответил я.

— Рад значит, — поцеловав, и отстранив, чтобы рассмотреть на предмет целостности тушки, многозначительно произнесла она, и продолжила.

— А не скажешь ли ты мне сыночек, куда я тебя отправляла, и где ты в результате оказался.

— Я искренне раскаиваюсь в содеянном, матушка. Но быть может меня извинят четыреста рублей, которые я смог заработать за эти месяцы.

— Конечно же извинят. Молодец сынок. Розгами пороть тебя конечно уже невместно. Но шпагой в ножнах, пожалуй будет в самый раз.

— Матушка, вы же меня простили, — напомнил я.

— Простила конечно. Как же я могу сердиться на родную кровиночку.

Но это ведь и не со зла, а науки для.

— Матушка! — возмутился я.

— Не кричи. Я не глухая. Ты хороший, я плохая. Ложись на лавку, сын, и будь сильным, — игриво произнесла она, и ещё эдак задорно тряхнула крепким кулачком.

— А может не надо? — подпустил я просительных ноток.

— Надо, Никитушка. Н-надо, — сокрушённо вздохнув развела она руками.

Я в очередной раз окинул взглядом своё отражение в зеркале. А хорош! Нет, правда, писаный красавец.