Витязь 2 (СИ)

Впрочем, справедливости ради, присутствующие и сами прекрасно разбирались в вопросе, а потому их достаточно было лишь слегка направить."

"— Никита Григорьевич, не принесёте ли мне мороженного? — попросила супруга, едва зазвучал торжественный полонез.

— Разумеется, Ольга Платоновна.

Я глянул на Любавина и тот едва заметно кивнул, мол, понял составлю компанию, и присмотрю. Несмотря на особенности нашего общения я успел изучить пристрастия жены, и не назвал бы её лакомкой. Вообще, она предпочла бы мороженному пирожное или торт.

Но ни то ни другое в бальный зал не пронести, моветонс. Совсем другое дело мороженое. Оно и допустимо и в то же время, наличие чашечки в руках дамы являлось уважительной причиной отказать партнёру в танце. Впрочем, кавалеры видя столь явственный сигнал даже не пытались их приглашать.

Мороженое можно было получить в буфетной комнате, где за стойкой обнаружился пока ещё скучающий лакей. Ведь вечер только начался и дамы, основные потребители холодного лакомства, пока ещё не успели разгорячиться.

— Полноте, Лев Сергеевич, возможно ли подобное? Ольга Платоновна известна как добропорядочная девица. — С сомнением произнёс полноватый мужчина, что среди одарённых явление достаточно редкое.

— Уж давно не девица, а дама, Корней Михайлович. И я вам совершенно авторитетно заявляю, что она понесла от покойного Каменецкого. Этот же худородный дворянчик просто вовремя подвернулся под руку. Сильный дар, достаточно выгодное оправдание, только и всего.

— Но не проще ли было избавиться от плода, как и не было ничего.

И уж тем паче при лекарских талантах её матушки.

— А кровь? Это же кровь Каменецких. Каково Зарецким заполучить в свои руки такой козырь? Мне стало известно из достоверного источника, что князь Каменецкий будет настаивать на освидетельствовании плода, дабы удостовериться, что кровь Каменецких не уйдёт на сторону.

— И чего вам было не поговорить где-нибудь в другом месте. — Тяжко вздохнув, произнёс я, чем привлёк к себе внимание.

— Прошу прощения, милостивый государь, с кем имею честь? — поинтересовался тот, которого собеседник назвал Львом Сергеевичем.

— Худородный дворянчик Ртищев Никита Григорьевич. Не представитесь?

— Столбовой дворянин Лужин Лев Сергеевич.

— Не соблаговолите ли, Лев Сергеевич, пройти вместе со мной и принести извинения Ольге Платоновне за ту ложь, которую вы только что тут изливали?

— С чего бы мне так поступать? — вскинулся тот.

— В принципе, я так и думал. — Удовлетворённо кивнул я.