- Это в этом крае…
– А сколько по России?
– Восемьсот пятьдесят шесть… Потом поговорим, - наконец, связь оборвалась.
– Восемьсот пятьдесят шесть, - в ужасе повторил я. - Ты знал об этом? - мой взгляд метнулся к Сашке.
– Именно потому что ситуация критическая, меня и послали сюда.
– Ситуация дерьмовая! - вскричал я. - Такими темпами магов скоро совсем не останется! - я прошел по комнате и глянул в окно. Пресса все еще дежурила у подъезда. Бедный Владивосток скуп на сенсации, вот они и прилипли ко мне. - Слава богу, хоть мой будущий ребенок будет просто человеком.
– Ой ли, - произнес Бардаков за моей спиной.
– Что значит - твое ""ой ли""? - я повернулся к нему. - Мой ребенок не может быть магом, белая магия передается только через поколение… - я запнулся, мысль пролетела мимо, и я поймал только ее часть.
– Белая, - кивнул Сашка, - так додумай мысль.
– А черная - от родителей к детям… - полупридушенно произнес я. Черт возьми, почему опять все не так?! Акварель ведь наделила меня черной силой… - Мой ребенок будет черным магом.
– И как ты скажешь об этом Ленке? - поинтересовался друг, но уже с ноткой сочувствия в голосе. Стоп! А чему, собственно, он сочувствует? И чего, спрашивается, я сам расстраиваюсь? Вон Акварель даже не просто черная, а Темный Властелин, и мы друзья…
– Так и скажу.
– Но черный - это ЧЕРНЫЙ.
– Некоторые белые пострашнее черных, - напомнил я. - Кришна, кстати, белый.
Тут уж Сашка прикусил язык - крыть ему было нечем.
А ведь это грандиозно.
Я столько пытался объединить белых и черных, а скоро на свет появится ребенок, черный маг, сын белого мага Стихии, а его потомок, значит, будет обладать двумя силами от рождения. Вот он наглядный пример объединения. Может, однажды разделение на цвета исчезнет?
Я даже зажмурился, представив, какую грандиозную работу предстоит проделать моему сыну или дочери.
– Я надеялся, мой ребенок будет свободен от этого, - сказал я, уставившись в пол.
Стаса я отправил к Сырину на денек. Мне нужно было поговорить с Леной наедине.
Пацан был, в принципе, не против, Юрий Серафимович хорошо к нему относился, поэтому Стас даже почти не возражал. Я сказал ""почти"", потому что совсем не возражать Стас просто не умеет.
– Я не буду мешать, - пообещал Сашка. - Призраки вообще ненавязчивы. Если надо, позови, я услышу.
И он испарился. Ну, то, что призраки ненавязчивы, он явно преувеличил.
– А вот не уйду, - заявил Пурген, когда я попросил его прогуляться.
