Стас посмотрел на меня недоверчиво, но все-таки сел за стол и принялся за еду. А я отошел к окну и оперся о подоконник."
"Похоже, Красов наконец-то отомстил мне за свое унижение и за мое вечное непослушание - мне предстояла колоссальная работа с этим парнем. Вот именно, что не над этим парнем, а вместе с ним, иначе ничего не выйдет, ведь потому Петр Иванович и не добился успеха, потому что пытался лепить из Стаса мага, словно тот был пластилином. Нет, этот мальчишка не пластилин, и даже не глина, его нельзя переделать по своей воле, но без его согласия, такой, как он будет брыкаться до последнего, пока не перестанет чувствовать на себе чье-то давление.
Красов считает, что мы похожи, возможно, но между нами существует одно крайне важное различие: да, в свои пятнадцать я был неуправляем, может, даже больше, чем он, но я всегда доверял людям. Я верил своим родным, я ни на миг не сомневался в своих друзьях… Я еще не читал Стасово досье, но уже точно знал, что я там прочту в первых же строках - ""сирота"".
Те, у кого есть или хотя бы была семья, так себя не ведут. Я тоже сирота, но детство я провел с родителями, а потом под нежной заботой бабушки. Жаль ли мне было Стаса? Нет, жалость здесь была определенно не нужна, подход к этому человеку крылся не в ней, впрочем, я еще не знал в чем.
– Ты всегда такой? - как бы, между прочим, спросил я.
Он поднял на меня глаза, но прежде, чем что-то сказать, прожевал то, что успел засунуть в рот. У меня создалось такое впечатление, что будь у него салфетка, он бы даже промокнул губы.
Да уж, странное сочетание: уличная грубость в разговоре и поведение по всем правилам за столом. Правилам, которые выполняет один из десяти, вот я, например, частенько что-то болтаю с набитым ртом, хотя и знаю, что это не прилично, и никогда себе не позволю ничего подобного в обществе.
– Какой? - подозрительно поинтересовался он.
Я ответил, не задумываясь ни на секунду:
– Нелюдимый.
– Всегда, - так же, не задумываясь, ответил Стас.
Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, кто же он на самом деле.
Уж точно не тот, кем хочет казаться.
– Почему?
– Не все ли равно? Красову вот все равно почему, ему главное, чтобы я перестал быть таким.
– Ну, - я пожал плечами, - во-первых, я не Красов, а во-вторых, я дико любопытный.
Я думал, что он ничего не ответит, но ошибся, по-моему, действия этого парня вообще невозможно предугадать.
– Мне так нравится, - сказал он. - Ты, кажется, мой новый учитель, а не психиатр.
