""Живи…"" Ангелине Васильевне было около семидесяти, и сейчас, когда она возвращалась к жизни, я понял, что подарил ей еще не меньше двадцати лет. Как-то раз Красов пытался прочесть мне лекцию, что я не должен тратить силу, на стариков, потому что они итак скоро умрут. Мы тогда с ним сильно поскандалили. И вот сейчас я понял, что скандалил не зря, потому что каждый человек важен, ведь спасал я старушку вовсе не от старости, а от болезни. Приедь наша бравая скорая раньше, с этой задачей справилась бы и она.
Веки спасенной дрогнули, сейчас она, вероятно, чувствовала утомленность, но определенно не боль.
– Денис? - удивилась она мне. - Ты что здесь делаешь?
– Ухожу, - быстро нашелся я. Но тут заметил, как изумленно и восторженно смотрят на меня хозяева.
– Слышала, что ты исцеляешь безнадежных, но не верила, - прошептала Клавдия, - даже когда звонила, не верила.
– У тебя и впрямь золотые руки, - поддержал ее супруг.
Терпеть не могу, когда меня хвалят, да еще с такими обалдевшими лицами. Так, похоже, их дети сегодня не ночуют дома, это уже плюс, а то вся семья Бушковых стояла бы и пялилась на меня во все глаза.
– Чем мы можем тебя отблагодарить? - спросила Клавдия Андреевна.
– Ничем, - заверил я, - я бесплатная ""скорая помощь"".
– Но как же…
От ненужной благодарности меня спас звонок в дверь.
– Кажется, медики подоспели, - предположил я.
Хозяин в сердцах выругался:
– Я бы всех этих докторов…
– Эй, - напомнил я, - я, между прочим, тоже доктор.
– Дверь лучше открой! - тут же прикрикнула Клавдия на мужа, выпуская свой скверный характер на свободу.
Привычный к матриархату супруг повиновался.
– ""Скорую"" вызывали? - жизнерадостно донеслось от двери. В этом голосе было столько оптимизма, что хозяин все же не выдержал и не удержался от нецензурной речи, на этот раз, обложив всю нашу лечащую братию по полной программе.
Я тоже вышел в прихожую, надо было сматываться, в конце концов, и, желательно, по-быстрому."
"У дверей обнаружился уже хорошо знакомый мне работник ""скорой помощи"", я множество раз натыкался на его работу, вернее, на отсутствие оной.
Парень был года на три меня старше, значит, ему было около двадцати восьми, вечно радостный, улыбчивый, ну еще бы, чужая беда для него явно не горе. И это медик! Верно говаривают старики: куда мы катимся! В общем, для себя я уже давно прозвал этого парня коновалом.
– Вы тут разговаривайте, - влез я между руганью Бушкова, - а я пойду домой, жена волнуется.
