А я не могу сидеть на месте и, в то же время, ничего не могу поделать, потому что очень многое мне не известно. Даже ветер со мной скрытничает, хотя все время заявляет, что мы единое целое.
– О чем задумался? - спросил меня Захар.
– Да так… - я встряхнулся. - Полагаю, нужно расширить поиски алтарей и попытаться их уничтожить.
– Мы пытаемся, - очередной ответ лишь бы отвязаться.
– Отлично. Полагаю, Стихии заняты тем же у себя? - он подтвердил мою догадку. - Тогда и я займусь.
– Алтари защищены магией, - возразил мой бывший учитель, - заклинаниями их не отыскать, тот был обнаружен случайно.
Я пожал плечами:
– А вдруг мне повезет.
– Денис, с тобой что-то происходит? - вдруг спросил Захар. - Что-то не так. Я чувствую.
– Сходи к врачу, если чувства обострились, - схамил я. - Сейчас не до меня.
– Ты как всегда хамишь…
– Захар, чего ты хочешь? - напрямик без обиняков спросил, не дав ему разгуляться вокруг да около. - Если ты хочешь мне что-то сказать, говори. Но не надо пустых слов, чтобы меня задобрить или задурить.
– Темникова посоветовала с тобой поговорить, - признался он.
– Ага! - я сложил руки на груди. - О чем, интересно? - впрочем, я и так знал о чем. Неужели теперь и этот будет хоронить меня раньше времени? Надоели.
– О витражах. Только она ничего не объяснила, сказала, чтобы я сам тебя спросил. Вот я и спрашиваю: о каких витражах идет речь?
Сказать или нет? Реакция и прогнозы Акварели были ужасны. А как отреагирует Захар, кто ж его знает.
– Мне снится один сон, - все же сказал я правду, - я вижу витражи, незнакомца в плаще и старинный мушкет, из которого этот незнакомец в меня целится, а потом… - ""Я прыгаю вниз"".
- А потом я просыпаюсь. И этот сон преследует меня с первого числа месяца.
Захар задумчиво потер подбородок. Похоже, он почувствовал, что я о чем-то недоговариваю.
– Чем конкретно заканчивается твой сон? - спросил он."
"– Ничем. Я просто просыпаюсь.
– Уверен, что они не разбиваются? - его тон меня испугал.
Если Акварель ничего не говорила, то откуда он мог узнать? Но знал он нечто страшное, это точно.
Я поежился под этим пристальным взглядом.
– Уверен.
– Хорошо, - на его лице отразилось такое облегчение, что у меня сердце рухнуло к паркету.
– А, - нет, голос взволнованный, так не пойдет, я сделал вид, что поперхнулся, и выровнял интонацию. - А что бы это значило, если бы они разбились?
– Смерть, - безаппеляционно выдал он.
Уп-с… Становится все веселее.
