Придворные ему: «Александр Васильевич, да это же просто слуга!» А тот мгновенно им: «Сегодня слуга, а завтра, глядишь, и граф!», а сам при этом на бывшего брадобрея камердинера императора Кутайсова глазами косит. В общем, уехал Суворов обратно в Кончанское, ладно хоть без очередной опалы обошлось.
Итальянский, Швейцарский поход, переход через заснеженные Альпы, кто же не знал в России будущего про великие свершения русской армии во главе с Александром Васильевичем, и Алексей, встав из-за стола, заходил по комнате в возбуждении.
– Сейчас конец октября, – произнёс он, остановившись напротив большой карты, закреплённой на стене. – Уже в конце ноября войска встанут на квартиры и, переждав зиму, двинутся в сторону Италии. Сама кампания, как я думаю, начнётся в апреле. Ну что, Олег Николаевич, нужно потихоньку и мне собираться. Скоро опять под началом Суворова людей в бой вести."
"– Откуда такая уверенность, Алексей? – Тот удивлённо вскинул брови. – Только ведь обсуждали, что нет места Александру Васильевичу в военачальниках при Павле? Не потерпит он новых порядков.
Как же им вместе при стольких-то противоречиях сойтись?
– Ничего-о, жизнь заставит, – загадочно улыбаясь, утверждал Егоров. – Лишь бы Суворов про меня не забыл, когда будет собираться. Он человек увлечённый, когда у него дело появится – не до опального егеря будет. А как было бы хорошо при нём последнюю кампанию пройти. Винтовки свои новые испытать, полк сохранить. С гатчинским-то командиром, который пороху не нюхал, боюсь, потери большие у ребяток будут.
А пошлю-ка я ему в Кончанское письмецо, самое что ни на есть обычное, поздравлю, скажем, с тем же днём рождения. Помнится, он у него в ноябре? Даже если поступающая ему корреспонденция и проверяется, что уж тут такого в поздравлении от бывшего подчинённого своего командира? Да и Суворову получить его будет приятно, мало ведь кто опальному осмелится писать.
Глава 3. «Генерал вернулся!»
Жизнь в поместье шла своим чередом.
Скучно Алексею не было, огромное хозяйство постоянно требовало его участия в делах. В конце января сдали в войска большую партию ружей и пистолей, примерно в это же время выработали последний корнеплод свёклы, заложенной осенью в хранилище. Всего получилось около ста пудов сахара. Селекционный отбор продолжался, и можно было надеяться на повышение выхода его из свёклы. Впрочем, Иван Кузьмич был рад и такому результату.
