Где-то далеко за спиной продолжали бить пушки, готовились идти в атаку роты и батальоны, тут же, у северной стороны, было пока тихо. Вдруг справа, саженях в двухстах от пикета, громыхнул рассыпной залп из винтовальных стволов, а следом за ним ахнул ещё один, раскатистый, уже из фузей. Французы из пикета, вскочив на ноги, загалдели, и Савелий, совместив мушку с целиком на одном из солдат, плавно выжал спусковой крючок. Бахнул его выстрел, секундой позже Ефима, ударили фузеи товарищей, ефрейтор же, вскочив на ноги, ринулся к дереву.
– Пардону, пардону! – кричал он на бегу одно известное ему слово из французского языка. – Сдавайтесь, олухи, всех перебьём! Пардону!
Громыхнул выстрел, пуля обожгла плечо, и он, сбивая ветки, стремительно заскочил под крону. Трое французов лежали неподвижно, один с воем катался на земле, держась за окровавленный живот обеими руками. Ещё один при виде показавшегося русского бросил своё ружьё и понёсся с криками прочь. С зажатой в руке фузеей сидел неподвижно ещё один.
Только что выстреливший в Савелия немолодой солдат ткнул в него резко штыком, и его жало, отбитое стволом фузеи, прошло в какой-то пяди от бедра егеря. «Ещё один такой же удар – и бывалый солдат наколет меня», – пронеслась в голове мысль.
– Хрясь! – приклад подбежавшего сзади Фильки ударил француза по затылку, и тот рухнул на землю.
– Ружьё брось! – крикнул сидевшему с зажатой в руках фузеей молоденькому солдату Филипп. – Кидай, кидай, тебе говорю! – И, не дожидаясь, ударил по стволу прикладом.
Ружьё выпало из рук французского пехотинца, и тот бледный, закрыв глаза, что-то зашептал.
– Спасибо, Филя, выручил, – поблагодарил товарища ефрейтор. – Опытный вояка, – произнёс он, переворачивая на спину лежачего. – Готов. Как же ты его сильно прикладом, аж хрустнуло!
– Ого, ничего себе, как у вас тут весело, – крикнул, заскакивая под деревья, Малой. Следом за ним забежало с ружьями наизготовку ещё двое егерей.
– Долго бежишь, Ефимка, – проворчал Савелий товарищу.
– Меня чуть не укокошили, ладно Филя поспел. Вставай, паря, не боись, – подбодрил он молодого француза. – Русские пленных не бьют. Чего у этого? – Он кивнул на переставшего ворочаться раненого.
– Отходит уже, – ответил осматривавший его Малой. – А тот, который выскочил отсюда, прыткий, как сиганул только щучкой в заросли. У нас и ружья уже были разряжены, а так, глядишь бы, может, и подстрелили. Плечо у тебя, Иванович, кровит, скидывай кафтан – перевяжу.
