А то не ровён час донесут до австрияков. Не забывай, что Ломбардия до захвата французов – это часть империи Габсбургов и, по сути, опять к ним же и вернулась. А до независимой Италии ещё ой как далеко.
– Тьфу ты, – сплюнул друг и пришпорил коня.
Глава 9. «Чтобы с головы великого князя даже волос не упал!»
– Ну давай показывай свою дурынду. – Афанасьев навис над чистившим винтовку волонтёром. – Ну давай-давай, чего ты её полируешь и так ведь уже блестит."
"– Вот очень обидно мне слышать такие слова, Василий Иванович, – проворчал, опуская затворный винт, Кудряш.
– Тем более от лучшего оружейника полка, моего бывшего командира и цельного фельдфебеля! Дурында была у меня в турецких походах, трофеем взятая, и стреляла, пока совсем не износилась. А это винтовка образца одна тысяча семьсот девяносто восьмого года, четырёхлинейная. И имеет она особую секретственность, потому и носится всё время в чехле. Во как! – Он поднял вверх блестевший смазкой палец.
– Ох-ох-ох, погляди, какой важный, – уперев руки в бока, пробурчал Афанасьев.
– Забыл, как мы с тобой ещё в Румелии четверть века назад секретные гренады и «хитрую пулю» вместе с покойным Куртом и командиром измысливали? А теперь что, и в руках даже не дашь своё ружьё подержать?
– Да не забыл я, – вздохнув, произнёс Кудряш. – Помню я всё, Вась. Только ведь не велено никому показывать. Хотя тебе как же отказать? Ладно, две гренады дашь?
– Чего-о?! – протянул возмущённо фельдфебель. – Какие такие гренады, Ванька?! Да ты знаешь, как их мало?! У нас в ротных отделениях хорошо, если у троих они имеются!
– Ну нет так нет.
– Вздохнув, Ковалёв развернул лежавший рядом кожаный чехол и вставил в него приклад. – Так-то мог бы и пулю тебе дать подержать. Интересная, конечно, пуля. Необычная. Ну да ладно. – И начал расправлять завязки.
– Ирод ты, Ваня, – вздохнув, печально промолвил Афанасьев. – Знаешь ведь, как за живое зацепить. Ладно, жди, сейчас буду.
Прошло не более десяти минут, и он, подойдя, протянул волонтёру гренадную суму.
– Проверь, чтобы потом не говорил, что фитиль обломанный или ещё чего. Мои это гренады, личные.
– Ну, тогда и проверять нечего. Неужто я своему командиру не доверяю? Держи, Василий Иванович. – И протянул ему блестевшую смазкой винтовку.
– Бывшему командиру, – проворчал тот, беря её в руки. – Ох ты-ы, хорош-ша-а! – Он погладил ствол и цевьё. – А как прижимается-то она. – Афанасьев приставил приклад к плечу. – Плотненько, как влитая.
