– По последним сведениям, против вас собираются основные силы Моро. Они вот-вот подойдут сюда. Нужно срочно отходить!
– Поздно, – скрипнув зубами, глухо произнёс тот. – Войска уже развёрнуты в атакующий порядок. Отбросим французов, вот тогда и будем отходить, генерал. Сейчас князя никак не удастся убедить к ретираде.
– Где он?! – воскликнул Егоров.
– На правом фланге при гренадерах и конной батарее. – Розенберг махнул, указывая рукой направление.
– Велено его охранять и отвести в безопасное место! – прокричал, отбегая, Алексей.
"
"– Бам! Бам! Бам! – заглушая его голос, ударили французские пушки с высот.
– Беги, Алексей Петрович, может, хоть тебя послушает! – прокричал вслед Розенберг.
– Егеря, за мной! – донёсся голос Егорова.
Три сотни саженей быстрого бега – и вот они, две развёрнутые в линию роты гренадеров, во главе которых, словно красуясь, марширует окружённый свитой, с блестящей шпагой в руке князь Константин.
– Всем волонтёрам в круг подле князя! – рявкнул Алексей. – Дозорной полуроте вытягиваться в стрелковую цепь впереди!
Опередив маршировавших под барабанный бой пехотинцев, егеря, разобравшись в боевые пары, пробежали вперёд.
Свистнула картечь и, ударив в одну из маршировавших рот, свалила сразу несколько гренадеров. Алексей нагнулся и схватил фузею убитого.
– Бам! Бам! Бам! – послышалась дробь ружейных выстрелов, это его стрелки вступили в огневой бой.
– Ура, братцы! За императора! Вперёд! – прокричал Константин, взмахнув шпагой. – В атаку! Ура!
– Ура-а! – подхватили клич сотни глоток.
– Ура-а! – прокричал Алексей, стараясь перекрыть собой хотя бы немного стрелковой линии к князю.
– Ура! Ура! – прокричали, пристраиваясь сбоку, Осокин с Лужиным.
«Какая глупость! – блеснула в голове мысль. – Одна-единственная пуля или хороший картечный выстрел – и всё. Ладно, в меня, боевого генерала, но ведь за моей спиной сейчас идёт, красуясь, сын властителя великой империи».
– Ура-а-а! – отгоняя все мысли, прокричал он, сжимая крепче цевьё фузеи. В голове образовалась какая-то звенящая пустота.
Вот впереди, шагах в десяти, мелькнуло несколько фигур в синих мундирах и треуголках, блеснули жала их штыков. Один из французов ринулся к нему, стараясь пробить с ходу грудь. Встречный, отбивающий удар своим штыком снизу и вправо, а теперь тысячи раз отработанным рывком. «Э-эх-х!» И Алексей вогнал остриё прямо в сердце нападавшему. Рывок фузеи на себя, три шага вперёд, и перед ним ещё один противник, офицер, норовит срубить его саблей.
