Вход не с той стороны

Курт молча поднялся, взял со своего стола папку и положил передо мной:

– Меняю пулемет на любой ствол из этого списка в полном обвесе. Я с таким красавцем воевать начал. Он мне сердце будет согревать.

– Вторая мировая? – Я смотрел на старика и видел – он действительно волнуется. Где воевал? Конечно, во Вторую мировую. Только в самом конце, пожалуй. И деда моего мог убить. И не только деда… А дед его брата или отца. Отдам я тебе пулемет. Обними его и вспомни, как тебя наши деды рвали.

– Да, егеря-парашютисты люфтваффе… – угрюмо кивнул Курт.

 – Десант в Арденнах, сорок пятый год. Мой первый бой и через месяц последний, там же. Мы тогда вырвались из окружения и всей группой в Швейцарию ушли. А через полгода я в Африке оказался. Интересуешься большой войной?

– Дед воевал. Прадед воевал. Все на ней остались.

– У меня четыре брата и отец. Стой. Надо за мертвых выпить. – Курт вытащил бутылку коньяка, и мы молча выпили по рюмке. Старик помолчал и продолжил: – Я с русскими не воевал, но знаю, что наши сделали с твоей страной.

Оправдываться перед тобой не буду.

– Не надо, Курт, я все понимаю. Закрыли эту тему… – я разлил коньяк и подвинул рюмку к Курту. – Я отдам тебе пулемет. Но мне нужно взамен что-то похожее.

Старик опрокинул в себя рюмку и заявил:

Я выпил и решил не торгуясь согласиться на обмен. Моя машинка, конечно, хороша, но как ни крути, старье старьем. А MG-3 фактически его улучшенный современный вариант, под довольно распространенный натовский патрон.

Опять же, он мне его с патронами и прицелом отдает.

– Я согласен, Курт. Забирай старичка. Я тебе еще в придачу отдам несколько комплектов формы парашютистов дивизии «Герман Геринг» и танкистов дивизии «Дас Райх». Все полный аутентик и в идеальной сохранности. Да… еще забирай – «люгер» и «вальтер». В подарок. И бинокль тоже, военный «Цейс» того времени.

– Где ты его нашел, Руди!!! – восхищенно заревел Курт. – Завещаю похоронить меня в форме и с оружием!!! Что тебе еще нужно, парень? Всё отдам!

– Всё найдем, поехали за пулеметом и формой… – Старик решительно встал из-за стола.

Когда Курт держал в руках пулемет, у него в глазах стояли слезы. Он перебирал снаряжение, трогал форму и никак не мог оторваться от вещей своей кровавой молодости. Вещей великой войны, унесшей миллионы жизней по всему миру. Я его одновременно понимал и не понимал. Он увидел за месяц столько, что этого хватит помнить на всю жизнь.